Мне хочется запустить стаканом в стену, но я понимаю, что она права. На самом деле, не все работодатели включают этот пункт, но ожидаемо, он совсем не исключен. Как-то я… не думал вчера, ну а Аринка просто не знает по неопытности.
— Гордей, ты все еще здесь? — дергает Марта деловито.
— Да, я понял, — говорю я.
— Отлично. Передай Аришке, и скинь мне ваше расписание. Я хотела бы на днях выпить с вами кофе.
— Ну, что? — восклицает Арина, устраиваясь за кухонным столом.
Освеженная, душистая, оживленная и веселая.
— Ну же, Гордей. Где мой обещанный смузи?
— Разве я обещал? — ухмыляюсь я, чтобы хоть как-то разрядить обстановку, и притворно поднимаю бровь.
— Да. Ты обещал мне его приготовить, — утверждает Арина вполне уверенно.
— И когда же я успел это сделать?
Провоцирую, и щеки Бельчонка в момент заливаются краской.
Отступит или нет?
— Сегодня ночью, Гордей, — произносит она.
Чуть запинается, но все же продолжает.
— Ты… Ты сказал, что, если я… если я… продолжу… В общем… Ты обещал!
Не выдерживает, чуть нервничает.
— Ладно, вот твой смузи, — говорю я, усмехнувшись повторно, но решив больше не мучить скромницу.
Подношу и выставляю перед ней стакан, который до этого стоял за моей спиной.
Пожалею, не стану дожимать.
Она до сих пор не может произнести вслух слово минет, который я, к слову, не просил.
Это было… ее личной инициативой, а я… просто не смог отказаться. Мозг отключился от одного намека. Я тупо наслаждался и кайфовал от ощущения ее губ на своем члене, от пребывания в ее теплом сладком рту.
В тот момент я не вполне осознавал реальность, но мне нравилось вначале смотреть, потом расслабляться, закрыв глаза и захлебываясь в ощущениях.
В общем, я был, пиздец, какой безудержно пьяный от ее инициативы.
А потом я подтянул ее наверх, перевернул, подмял под себя, и долго самозабвенно трахал, не давая ни малейшей передышки.
Прорвало. Если бы метеорит, к херам, несло на землю, я бы не остановился, не смог бы оторваться от нее.
Я, как маньяк, упивался каждой гранью ее отклика, я вбирал поцелуями каждый ее стон.
А когда кончала, она так сильно сжимала меня внутри себя, что я еле сдерживался, и едва успел вытащить, прежде, чем начать кончать прямо внутрь нее.
То, что у нас же контракт, нам нельзя беременеть, маячило где-то на переферии.
Мысли о контракте вдруг сшибают с шутливого настроя, портят все и начинают назойливо зудеть.
Нельзя, нельзя, нельзя… блядь… Нельзя сейчас официально. И что делать?
— Ну, что, Гордей, сегодня подаем заявление? — с улыбкой спрашивает Бельчонок, делая глоток за глотком. — Кстати, очень вкусно. У меня самой так вкусно никогда не получается.
— Да… могу научить…
Арина замирает, а улыбка застывает на губах.
Потому что… уловила что-то в моем тоне. Она ведь очень чувствительная девочка, с некоторых пор отлично настроенная на меня. Каждую эмоцию считывает.
— Эм, хорошо. Научишь. Знаешь, я тут подумала, что сегодня, пожалуй, лучше останусь дома. Отдохну. Завтра ведь к врачу ехать на осмотр…
— Арин…, - прерываю ее словесный поток.
Пытаюсь поймать ее ускользающий взгляд.
— Гордей, не стоит…
Поджимает губы, смотрит куда угодно, только не на меня.
— Арин, — начинаю снова, но она не слушает.
— Не надо, Гордей. Если ты передумал, это ничего страшного. Ничего страшного. Я и… не стремилась особенно.
— Арин, ты можешь помолчать и послушать…
Но она вскакивает.
Забывает про ногу, вспоминает.
Хватается за костыли, но ее руки дрожат, и они выскальзывают. Валятся на плиточный пол и отдают по кухне неприятным глухим стуком.
Отворачивается, и закрывает ладонями лицо.
— Арин, да послушай ты…, - шиплю я.
Тоже не железный. А после слов Марты вообще на взводе.
И сам начинаю психовать. Подскакиваю к ней, и обнимаю. Чувствую, как сильно, блядь, она напряжена.
— Арин…
— Не мучай меня, Гордей, не надо. Все нормально. Просто дай мне уйти в комнату, пожалуйста.
— Арин, я не отпущу.
— Просто скажи, что ты передумал, и оставим этот разговор.
— Я не передумал.
— Значит, подаем заявление?
Да блядь, удар под дых.
— Подаем…
Кажется, выдыхает.
— Но не сегодня.
— Ясно.
— Арин, да послушай, блядь,…
— Я не хочу ничего слушать. Пожалуйста, отпусти…
— Нет, ты выслушаешь. Не будь дурой и истеричкой!
Арина замирает.
— Слушаешь? — уточняю я.
— Да.
— В общем, — начинаю я, нервничая, но все же пытаясь призвать себя к спокойствию…
Потому что самого от всей этой ситуации рвет, блин, на куски.
Но лишь время покажет, правильное или нет…
Я сижу на удобном мягком диванчике, закинув ногу на ногу, и медленно потягиваю сок.
— Ну, — нетерпеливо дергает стоящий у окна Гордей.
Он кажется взвинченным, но на самом деле для своего состояния он очень терпелив.
Просто юрист его брата, Демьяна, взял слишком длинную паузу, а Гордей с самого начала встречи пребывает на взводе.
Теперь же от него искрит настолько, что передается всем окружающим, разве что только не стенам.
