Арина кивает, и позволяет, наконец, себя поцеловать.
— Гордей, тебе ведь, наверное, скучно, — спрашивает Арина, когда мы нежимся на теплом песке, но я только качаю головой.
— Не скучно, Бельчонок, у меня дел сейчас до хрена.
— Каких дел? — настораживается Аринка, а я только усмехаюсь.
— Вообще-то уже давно не обязательно лично появляться на работе.
— Ты… трейдер?
— Нет, — смеюсь я, потому что необычно слышать такое из уст Бельчонка, — но где-то из этой области.
Начинаю объяснять, и Арина внимательно слушает.
— В общем, деньги есть, Бельчонок, с голоду мы не умрем, — заканчиваю я, на что Арина только фыркает.
Теперь деньги есть и у нее самой, довольно внушительная сумма, хоть и не в таких размерах, конечно, что у меня. Я предлагаю часть из них вложить, и она с радостью соглашается.
После нашего возвращения я перестаю появляться на показах, но позволяю себе заезжать за ней, после чего мы обычно едем в ресторан.
— Ну, легче тебе стало? — спрашиваю я у Арины, на что она неопределенно пожимает плечами.
— Не знаю. Я все время ищу тебя глазами.
Усмехаюсь, убираю одну руку с руля, и нахожу ее пальцы. Сплетаемся на пару секунд, а потом снова, но уже за столиком ресторана.
Арине звонит ее мать, и от волнения она просто-таки вцепляется в меня.
— Да, алло, — произносит приглушенным голосом, решившись взять спустя продолжительное время.
— Привет, дочка. Видели тебя тут по телевизору, и поверить не могли. Это что ж это за дело, полуголой по подиуму расхаживать? Не так мы тебя воспитывали, ой, совсем не так! — начинает с ходу ее мать.
Арина краснеет, а я пробегаюсь пальцами по ее вмиг ставшим напряженным позвоночнику.
— Это работа, мам, — говорит Арина.
Что-то еще пытается донести, а вот я уверен давно, что бесполезно.
— Знаем мы, что это за работа. И с тем мажором все еще, небось, путаешься? Без росписи? Замуж-то не больно зовет, да? В проститутку моя дочь превратилась, вот в кого. Сначала одна, потом вторая. Первая, правда, хоть за ум взялась, ну а ты… настоящая проститутка и есть. Не так мы тебя воспитывали, ой, совсем не так.
На Бельчонка становится страшно смотреть.
Тем более, мы с ней как раз только что обнимались, и целовались. И, поскольку наш столик расположен в отдельном кабинете, мои руки трогали ее совсем не в принятых в приличном обществе местах.
При том, что штампа в паспорте ни у нее, ни у меня действительно до сих пор нет, из-за контракта.
Я жестами прошу Арину дать мне телефон, потому что боюсь, что ее начнет ломать. Она всегда была подвержена влиянию родственников. А я знаю, что высказать, уже давно хочу.
Но она лишь мотает головой, и сильнее стискивает трубку в руках.
— Извини, мам, — произносит тихо, но твердо, и даже я поражен ноткам стали, появившимися вдруг в ее голосе.
— Извини, но это не твое дело. И… терпеть твои оскорбления я больше не намерена. Оправдываться тоже. Если ты и дальше будешь продолжать в том же духе, то больше мне не звони.
С этими словами Арина отключает вызов, и кладет телефон на стол.
Дышит тяжело, словно только что пробежала марафон, и для нее, наверное, так оно и есть.
Уверен также, что ей не хочется обсуждать произошедшее. По крайней мере, не сейчас. А потому я делаю вид, что ничего такого не случилось.
Мы продолжаем ужин, и на этот раз действительно едим.
Спустя некоторое время Арина понемногу расслабляется.
— Знаешь, я совсем не считаю себя шлюхой, — вдруг произносит Бельчонок.
Мы едем на машине, возвращаемся в нашу квартиру.
— Мы любим друг друга и… совсем не важно, кто что говорит.
— Конечно, — соглашаюсь я.
— Неважно, что без штампа.
— Ты же знаешь, я в любой день, только намекни. Это ты у нас сильно занятая личность.
Арина тяжело вздыхает.
— Да, ладно, Бельчонок, не парься, — пытаюсь, как могу, успокоить.
Заворачиваю в сторону смотровой площадки, потому что хочу расслабить ее немного.
— Мы куда, Гордей? — настораживается Арина, но я лишь усмехаюсь ее испугу.
— Ты вроде как не первый день со мной знакома, с чего волнение?
Арина тихонечко вздыхает, и позволяет вести себя туда, куда хочу.
— Боже мой, мы приехали сюда! — восклицает она, едва поняв, и я согласно киваю.
— Да. Думаю, время от времени необходимо хотя бы на несколько минут приезжать в такое место, где перед тобой раскинется простор. Подумаешь о чем-нибудь глобальном. Например, о скоротечности нашей жизни.
Мы беремся за руки, и я тяну Арину к парапету.
Ставлю впереди себя, а сам прижимаюсь сзади.
— Красиво, — тихо выдыхает она, а я целую ее в шею.
Сам жду не дождусь момента, когда сделаю ее своей официально. Еще несколько месяцев пытки, и… Это ожидание любого доконает. Сам подгоняю время и держусь, чтобы не ускорить, из последних сил.
И хоть фактически ничего не изменится, но я точно знаю, для нее, как и для меня, это будет значить очень многое.
Что-то типа, вместе навсегда, и все такое.
Я и так это чувствую, надеюсь, она тоже. Тем не менее… если пойдут дети…
