Келси уже и не надеялась на счастье, потому что из-за отцовских долгов должна была выйти замуж за черствого и властолюбивого богача Дугласа Траерна. Но тут из экспедиции вернулся его брат, археолог, полная его противоположность, и вскоре она поняла, что не может пожертвовать собой.Однако в результате автомобильной аварии жених погиб, и теперь все обвиняют Келси в том, что она предала его и довела до гибели. Как же быть?
Они ехали уже минут десять, безмолвно переживая отвратительное чувство вины. Убийственное молчание делало еще слышнее удары грома, скрип «дворников», стук крупных, как галька, капель дождя, хлеставшего по лобовому стеклу.
Келси время от времени посматривала на профиль Брэндона, точно вытесанный из камня. Даже мелькавшие одна за другой вспышки молнии не могли создать иллюзию подвижности этого лица, однако ей и в голову не приходило заговорить с ним. Да и что можно было сказать?
Чаще она бросала взгляд на спидометр. В темные промежутки между ударами молнии стрелка, казалось, подпрыгивала выше и выше, и каждый раз открывалась новая пугающая цифра. Неужели он хочет, чтобы судьба своими руками наказала его? Это совершенно не похоже на младшего Траерна. Ведь я полюбила его как раз за то, что жизнь представляется ему большой, интересной игрой.
Может быть, он просто пытается убежать от стыда, оставив его позади? Если обернуться, особняк Траернов все еще можно различить, хотя он и превратился уже в чернильное пятнышко на вершине утеса.
Но оборачиваться не хотелось. Сплетя пальцы на коленях, Келси смотрела, как пляшут на них блики света, и вспоминала, какими бледными они казались по сравнению с его руками. Неужто это было буквально несколько минут назад? Неужто и в самом деле мои пальцы жадно рыскали по телу Брэндона, дотягиваясь до самых сокровенных мест?..
Стрелка на спидометре снова подскочила, и ей показалось, будто желудок плюхнулся вниз. Это безумие – так гнать машину в грозу!
Она еще раз кинула на Брэндона вопрошающий взгляд, пытаясь внушить ему желание заговорить, но он молчал и ничем не показывал, что замечает ее, застыли даже длинные ресницы. Разве что побелели суставы пальцев, сжимавших руль, да правая нога напрягалась, когда он давил на газ.
Усилием воли Келси заставила себя отвести взгляд. Может быть, сказала она себе, с трудом отвлекаясь от мечтаний, может быть, он просто спешит отделаться от меня?
Неожиданно машина дернулась и вильнула вбок. Ее вскрик, хруст разбиваемого стекла и скрежет металла – все вместе прервало тягостное молчание.
– Боже! – хрипло выдохнул Брэндон, когда машину подбросило на обочине. Фары метнулись на деревья, но вскоре Брэндон совладал с заносом, и фары опять осветили дорогу.
– Брэндон, что…
Она повернулась, но испугалась только тогда, когда увидела его побелевшее, ожесточившееся лицо с плотно сжатыми губами и стиснутыми зубами. Таким она его никогда не видела. Стараясь побороть панический страх, Келси потянулась к его руке.
– Что случилось?
Не успел Брэндон ответить, как она поняла: их преследует темно-зеленый седан. Даже сквозь завесу дождя виднелся бампер, отражавший свет задних фонарей их машины.
– Кто это? – впадая в панику, выкрикнула она. – Кто это?
– Думаю, Дуглас, – глухо, ошеломленно произнес Брэндон.
Келси вздрогнула. Почему он так решил? Она испуганно уставилась на седан. Тот упорно настигал их, радиатор уже почти поравнялся с дверцей. Однако их разделяла такая плотная стена дождя, что водителя почти не было видно. Келси сглотнула слюну и почувствовала во рту горечь.
– Ты что делаешь, черт побери?! – заорал Брэндон, и она поняла, что кричит он человеку в седане, хотя продолжает глядеть прямо перед собой на дорогу. – Ты что, спятил?
Это правда. Он действительно сошел с ума. Сошел с ума от ревности… И едва она поняла это, седан врезался им в бок. Снова лязгнул металл, и их опять отбросило с полосы движения.
По шинам чиркнул край скалы, и Келси увидела глубоко-глубоко внизу белые барашки, набегающие на иссеченный ливнем берег. Ей хотелось завизжать, дать выход обуявшему ее ужасу, но горло перехватило спазмом.
Потом озеро исчезло, и по скрипу каменистой почвы под колесами она поняла, что машина въехала в противоположный кювет. Зеленый седан еще раз боднул их, попав в заднее крыло, их круто развернуло, и машина окончательно потеряла управление. Свет фар побежал по деревьям и густым ветвям. Даже у Брэндона не хватило сил удержать бешено крутящийся руль.
Время остановилось, и она подумала: какое счастье, что мы с Брэндоном отдались друг другу! Когда завеса дождя раздвинулась и ствол огромной сосны бросился им наперерез, чувство вины окончательно улетучилось, и она испытала радость. Радость оттого, что ее тело познало такое наслаждение, ее сердце – такую любовь, прежде чем мир перестал для нее существовать.
