– Здесь он проводит все свое свободное время. Следит за птицами и другими животными, ведет дневник наблюдений. Это его любимое место.
Майя еще раз оглядела хижину. Отсюда прекрасно просматривались все окрестности, при этом сам человек оказывался надежно спрятанным от чужих глаз.
– Этот Алекс, как бы вы его описали?
– То есть?
– Ну, как он выглядит? Телосложение, походка?
– А почему вы спрашиваете?
– Я недавно снимала на болоте и заметила крадущегося человека, он двигался… очень специфически.
– Да, это вполне мог быть Алекс, он ходит как бы немного согнувшись, – Йоран ссутулился, пытаясь показать походку Алекса. – Как будто хочет казаться менее высоким.
Майя достала мобильный телефон, но тут же поняла, что сеть не ловится.
– Мне надо позвонить, – произнесла она, требовательно глядя на Йорана.
– Может, пойти в усадьбу, это ближе к цивилизации. Заодно можно будет поговорить с Алексом.
– Мы только что пообедали, но там еще осталось, если вы голодны, – сказала Агнета, когда Майя с Йораном вошли в фойе усадебного дома.
Агнета обняла Йорана и улыбнулась Майе.
– И полиция снова здесь? Может быть, вас привлек курс «Создай жизнь своей мечты»? Надеюсь, никаких плохих новостей?
– Нет, – ответила Майя, – мы просто хотим поговорить с вашим завхозом.
– С Алексом? Я его только что видела. Подождите секундочку, я его позову.
Она ушла, но вскоре вернулась.
– Что-то его нигде не видно. Наверное, пошел к себе. Вы знаете, где он живет?
– Я знаю, – ответил Йоран.
Из усадьбы в лес уходила узкая гравиевая дорожка. Недалеко виднелся красный домик, прежнее жилье для рабочих, как догадалась Майя.
– Вот здесь он живет, – сказал Йоран. – Я был у него несколько раз. Приятный парень. Молчаливый, но видно, что добрый.
Они постучали в дверь, позвали Алекса, но никто не откликнулся.
– А вон то строение он использует как мастерскую и склад, – сказал Йоран, указывая на деревянный сарай.
Дверь туда была открыта. Внутри пахло свежестью, инструменты были аккуратно развешаны вдоль стен, а пол казался чище, чем у Майи дома.
– Алекс? – крикнула она.
Опять никакого ответа. Йоран вышел на улицу, а Майя продолжила осматривать мастерскую. Взгляд ее упал на карту, вложенную в прозрачную папку. Майя нагнулась над ней, чтобы лучше рассмотреть.
Это была замусоленная карта болота, испещренная символами и заметками. Как поняла Майя, значки указывали на те места, где Алекс видел тех или иных птиц и зверей. Но часть символов казалась совершенно непонятной.
Она сфотографировала карту на мобильный телефон и направилась к двери, одновременно увеличивая изображение непонятных значков.
Шесть одинаковых пометок. Одна из них, если, конечно, Майя правильно прочитала карту, в том месте, где нашли Стефана Вика.
– Смерть Трейси была не единственным трагическим событием того лета, – проговорила Натали.
Она сидела в больничной палате и смотрела на лежащего в кровати Юханнеса. Из открытого окна доносился отдаленный шум с дороги, смех на улице, прямо под окнами, где-то завелась машина.
– Я решила рассказать тебе и о втором несчастье. Это совсем не просто, но теперь у меня уже нет обратного пути. Так что расскажу обо всем.
Потом она надолго замолчала, минут на двадцать. Все это время она поглаживала руку Юханнеса. Теперь речь шла о том августовском вечере 2002 года, когда все закончилось. О двенадцатилетней Натали, которая потеряла лучшую подругу после того, как стала свидетельницей гибели в болоте ее старшей сестры. О молчании, которое нарастало, и о боли, которая пробирала до мозга костей.
Последний день начался в комнате Натали в ее доме в Моссмаркене. Она до сих пор помнила, как проснулась тогда от звуков радио и кофеварки. Журчание кофемашины раньше казалось ей таким домашним и уютным, а теперь звучало угрожающе, как злобное шипение. Мягкая постель, в которой всегда было так приятно понежиться, теперь нагоняла тоску и отчаяние. Рисунок дерева на потолке представлял собой орущие рты.
Когда Натали вошла в кухню, на столе стояла пачка с кукурузными хлопьями и молоко, ее ждала пустая пиала и холодная ложка.
– Доброе утро, – мамин голос звучал так призрачно.
– Где папа? – спросила Натали и тут же увидела, как за окном мелькнул его красный свитер, а затем отец вошел в дом, впустив свежее дуновение ветра, прежде чем дверь захлопнулась. Руки его были черными от машинного масла.
– Привет, Натали. Хорошо спала?
Воспоминание о словах, которых больше нет. Слова, произнесенные в последний день. Они кружились вокруг нее, гася всякую надежду и разжигая в душе пожар. Как могут слова, которые больше не существуют, причинять такую боль?
Натали продолжала гладить руку Юханнеса, сама того не замечая. Дыхание ее стало прерывистым.
Этим вечером у Нордстремов должны были собраться все, кто жил вокруг болота, и сразу после обеда родители начали выставлять на стол бутылки. Они решили приготовить себе по коктейлю еще до прихода гостей.
