Девушка думала сейчас о том же самом, но со рахом и омерзением. Теперь, когда пути назад не было, когда она узнала Ройса, одна только мысль о близости с нелюбимым человеком повергала ее в ужас. Кьяра задыхалась от тоски, от безнадежности. Платье, в которое ее облачили, из тяжелого, рубинового цвета бархата, с корсажем, украшенным жемчугом, и с кружевными рукавами — почти такое же, какие она носила у себя дома, — душило ее. В нем она не могла дышать.
Подойдя к окну, она отворила ставни, высунулась и вдохнула свежий ночной воздух.
Мощеный двор был далеко внизу, сторожевые башни и стены, освещенные луной, казались отсюда почти игрушечными. Что, если… На мгновение Кьяра представила себя распростертой на этих камнях, неподвижной… Безучастной ко всему… А ведь в прошлом у нее был Ройс. И останется с ней навсегда — в ее памяти, в сердце, в крови…
Задрожав, она отошла от окна.
Где он сейчас? В замке? В одной из пристроек возле него? Хорошо ли с ним обращаются?
Девушка вознесла мольбы Всевышнему, чтобы Ройсу ничто не грозило, чтобы Дамон сдержал слово и не причинил ему никакого вреда. Если она будет знать, что Ройс благополучно вернулся в Шалой, то вынесет все беды, что свалятся на нее в браке. Она снова содрогнулась.
В дверь постучали. Кьяра замерла. Кто это? Неужели Дамон? О Боже, спаси меня и помилуй! Но кто же в такой час посмеет нарушить ее покой?
— Войдите! — крикнула она дрожащим голосом.
Дверь отворилась. Вошедшего почти не было видно.
Шагов тоже не слышно, их заглушил ковер. Кто же это?
— Мириам!
Вот кого она меньше всего ожидала сейчас увидеть.
Сознание постепенно возвращалось, и Ройс почувствовал жуткую головную боль.
Голос, который до него донесся, звучал, казалось, откуда-то издалека. В нем слышались сострадание и беспокойство:
— Милорд?
Ройс мало-помалу приходил в себя, но голова раскалывалась. Потом он почувствовал, как в лицо ему брызжут водой, и попытался поднять руки, чтобы защититься, но они оказались связанными.
Вместо страха пришла злость, которая прояснила его мысли. Он открыл глаза.
Где он? Похоже, в какой-то пещере. В свете факелов рыцарь увидел серые неровные каменные стены, такой же потолок. Какие-то тени наклонились над ним.
— Прошу нас простить за похищение, милорд, — произнес кто-то. Голос был совершенно незнакомый, мягкий, в нем не сквозила насмешка. — Мы были вынуждены так поступить, ибо иначе не смогли бы заполучить вас к себе и поговорить с вами.
Вода и кровь смешались на лице Ройса, он заморгал глазами, чтобы лучше видеть, и понял, что сидит на каменном полу пещеры, прислоненный к ее стене. Над ним склонился темноволосый мужчина с медным кувшином в руке.
— Рады вас видеть, барон Феррано, — сказал он. — Я уж боялся, вы никогда не очнетесь. Молодой Хедвин не рассчитал сил. — Мужчина улыбнулся. Белые зубы сверкнули на смуглом небритом лице. — Как вы себя чувствуете?
Ройс сдвинул брови, покачал головой, пытаясь прогнать боль. Неужели то, что он видит и слышит сейчас, происходит на самом деле? Скосив глаза влево, потом вправо, он насчитал пятерых мужчин. Двоих почти сразу узнал — это были его тюрингские стражники, молодой и пожилой, а трое других…
Да это же те, с кем он дрался в Гавене возле рынка! Долговязого зовут Карл. Рослый, с волосами песочного цвета, кажется, Аандерс. А третий выстрелил в Ройса из лука.
Значит, его все-таки захватили мятежники!
Но зачем теперь, когда Кьяра уже в замке у Дамона?
И отчего они не убили его? Ведь он живой, если видит и слышит их всех…
Ройс облизнул пересохшие губы.
— Если вы вздумали пытать меня, чтобы получить какие-либо сведения, — хрипло проговорил он, — то уже поздно.
Улыбка того, кто первым заговорил с ним, сделалась еще шире.
— О нет, милорд. Вам связали руки, чтобы легче было доставить вас сюда, а также чтобы вы спокойно выслушали то, что очень важно для нас всех.
Ройс оглядел его, прищурив глаза. От света факелов голова болела еще сильнее. Этот человек выглядит как бывалый воин, привыкший командовать.
— Черт побери, где я нахожусь?
Он попытался освободить руки, но они были крепко связаны.
— В пещере, на несколько сотен футов ниже дворца Дамона, — был ответ. — Здесь, в горе, целый лабиринт пещер и проходов. Вот уже полгода, как наши тюрингские собратья и единомышленники используют их для своих целей.
— Тюрингские… кто? — переспросил Ройс.
Молодой стражник, тот, который чересчур сильно ударил его по голове и кого звали Хедви-ном, опустившись рядом с ним на колени, принялся объяснять:
— Милорд, можете считать нас тюрингскими мятежниками, если угодно. Но знайте, мы были заодно с шалонцами еще до того, как окончилась война… — Он доел яблоко, мокрой тряпкой снова отер лицо Ройса. — Простите меня за этот удар, но лучше так, чем то, что велел сделать с вами принц Дамон.
— А что же он уготовил мне?
Ройс все еще отказывался верить в то, что видит тюрингских воинов в их красном с золотом одеянии, стоящих плечом к плечу с шалонцами. Должно быть, он в самом деле умер, и Господь Бог вздумал подшутить над ним? Чтоб не было скучно в чистилище.
