Поэтому, когда чуткие пальцы спускаются по моим волосам и замирают у шеи, вся моя боль утихает. Есть только эти пальцы. Вездесущие, дарующие мне безграничную любовь пальцы. Рост Уилла едва позволяет мне доставать до его груди, поэтому я лишь любуюсь его чертами лица и буквально не шевелюсь, всматриваясь вверх, в эти помутневшие глаза. Но он вдруг медленно отстраняется и присаживается на край пружинистой кровати, касаясь моей руки. Я делаю шаг и оказываюсь между его ног. Видя его светлые пряди, не могу заставить себя не касаться их. Не могу не запустить пальцы в золото его волос. Это слишком заманчиво. Продолжая стоять возле брата, я аккуратно запускаю тонкие пальчики в его макушку, массажируя и пропуская густые пряди между пальцев. Уилл целует мои запястья. Так нежно, что сердце начинает щемить от переполняющей его любви к самому родному человеку.
Затаив дыхание, мы молчим. Вкрадчиво, будто бы на цыпочках, к нам подбирается знакомое вожделение. Мои коленки начинают плавно подгибаться, когда он притягивает меня к себе ещё ближе и обхватывает губами через тонкую ткань футболки ореол моего соска. Я судорожно и громко выдыхаю.
Безумство. Грехопадение в чистом виде. Но до чего же невыносимо приятно чувствовать, как моя грудь становится острой под его нежными губами. Как сладкая дрожь вихрем проносится по всему телу. Будто во все мышцы пустили электрический разряд. Его рука прислоняет мою талию к его телу, а губы продолжают пытку. Когда он поднимает на меня свой взгляд, я подавляю в себе острое желание застонать. Чёрт возьми, глядя на брата, в его лазурные, чистые глаза, можно ли обвинять нас в извращении? Там нет ничего, кроме незапятнанной любви, искренности, которой полны любые проявления его чувств в мою сторону. И так было всегда.
«Союз от Бога».
Но имеем ли мы право так называться? Ведь мы уже давно покинули правильную сторону. И сейчас, когда его крепкие руки стягивают с меня прилипшую к телу футболку, под которой больше ничего и нет, мои щёки тут же заливает краска. Инстинктивно прикрываю небольшую грудь своими ладонями, но тут же медленно опускаю их, сдаваясь под его пристальным взглядом. Теперь я готова расплачиваться после своей смерти за совершённые нами грехи. Только бы он не останавливался. Только бы касался меня. И тогда я точно буду готова.
Уилл, словно читая мои мысли, тянет меня к себе и сажает на руки. Я машинально обхватываю его бёдра ногами. В груди бешено колотится сердце, гулко ударяясь о грудную клетку. Трясущимися пальцами я стягиваю с широких плеч футболку, наполовину обнажая его.
В горле пересыхает, а глаза жадно впиваются в его фигуру. Сколько раз я украдкой подсматривала за ним? Сколько проклятых раз я видела, как он возвращается с пробежки, стягивая с себя вверх, или как выходит из ванной? Я корила себя за ненормальный интерес, за эту чувственную тягу к собственному брату. И теперь… теперь это всё моё. Я завороженно прикасаюсь подушечками пальцев к рельефу его тела. Он чуть вздрагивает, внимательно наблюдая за мной. Провожу ими по выпирающим ключицам, которые встречают меня, словно распахнутые крылья. Спускаюсь ниже, оставляя за собой воздушные, едва ощутимые касания. Уилл прикрывает глаза.
Это тяжело для нас. Тяжело испытывать счастье в таком объёме. Разрывающее внутри нас все предрассудки, какие-то общественные понятия и родительские запреты. Счастье, стирающее всё, что было до и что будет после… Ослепляющее.
Мои пальцы скользят по вздувшимся полоскам его голубых вен.
Это гораздо больше, чем простое счастье. Это любовь, дерущая тебя изнутри. Так долго просящаяся наружу. И теперь, когда ей дают волю, она становится совсем безумной…
Его мышцы напрягаются под моими нежными касаниями, превращаясь в сталь.
Как испить мне нашу свободу? С чего начать? Ведь я так сильно люблю тебя, Уильям. Как же сильно люблю…
Он срывается. Хватает мои запястья и резко тянет на себя, переворачивая меня на спину. Я успеваю сделать лишь спасительный вдох, чтобы не задохнуться от недостатка кислорода и абсолютного достатка своего… своего Уилла.
За дверью нашего убежища – цветущий лес, купающийся в первых лучах рассветного солнца; где-то на противоположной окраине леса – наши родные и знакомые, которые сбиты с толку, а здесь – мы, абсолютно счастливые. Сквозь редкие щели домика проникает солнечный свет, даря тёмному пространству светлые блики. В ярких полосках порхают крошечные пылинки, а по моему телу развязно движутся его руки. Всё это создаёт дикий контраст ощущений и красок. И мы теряемся в них.
Уилл накрывает мою грудь большой ладонью и легонько сжимает её, принуждая выгнуться ему навстречу. Наши полуобнаженные тела соприкасаются, и я почти готова умереть от блаженства и переизбытка эндорфина в моей крови. Мои дрожащие пальцы касаются его лица, притягивая ещё ближе. Настолько близко, что сердца рвутся друг к другу, выбивая один и тот же ритм. Пальцы соскальзывают на его чуть влажные от поцелуев губы, когда он резко дёргает свой ремень, высвобождая его с петель.
Больше нет никаких границ.
