– Я? Нисколько, – шепчет она, отвечая смеющимся взглядом. Её подрагивающие уголки губ манят меня. Запретный плод становится ещё слаще, если вкусить его хотя бы раз. Я знаю это. – Просто… где же твоя сдержанность, м-м?
Не знаю, что движет мною, возможно, это какая-то дикая похоть от её дразнящего вида, но я тут же прижимаюсь к ней сзади и устремляю свою руку к её промежности. Пальцы касаются джинсовой ткани, а затем пробираются дальше, останавливаясь на влажном кружеве. Совершаю несколько движений и ухмыляюсь. Она застывает, наблюдая за мной в нашем с ней отражении в зеркале.
– Вот только не надо о сдержанности. Договорились? – шепчу ей на ушко и обхватываю губами сладкую мочку.
Миа прикрывает глаза. Я – нет. Просто смотрю на нас и любуюсь. Она подаётся назад, прижимаясь максимально близко.
Единое целое.
То, что не в силах никому разорвать.
Тихий шум воды перекрывает её тихую мольбу, почти на гране безумия. Я смеюсь и целую её в губы. Только по-другому: коротко и нежно, скорее просто чмокая. Острый язык уже готов съязвить очередную колкость, как я распахиваю дверь и тяну её за собой. Оглядываюсь по сторонам и целую ещё раз. Более чувственно, с обещанием. Ей тяжело дышать.
– Эй, раненый боец, ты скоро там? Уилл, тащитесь сюда, мы уже скачали «Затащи меня в ад» и приготовили одноразовые пелёнки для девочек, – доносится из гостиной крик Кевина.
Он замолкает, видимо получая от кого-то удар, а затем громко смеётся.
– Только скажи – и мы можем уехать, – тихо шепчу я сестре, гладя её по щеке.
– Нет. Это пойдёт нам на пользу, – отвечает она и целует меня в шею. В то место, где отчаянно бьётся жилка. Я вздрагиваю. – В конце концов, я могу жаться к тебе весь фильм, верно? Без всяких подозрений.
Я киваю и целую её в висок, долго задерживаясь на нём губами. Она права. Ведь кто знает, что ждёт нас там, в завтрашнем дне?
Глава 17.
POV Миа
Сегодня я проснулась со странным предчувствием. Знаете, так бывает? Ты растираешь глаза, садишься в постели и чувствуешь, как изнывает сердце. И вроде бы всё хорошо. Действительно хорошо. За окном впервые за несколько дней светит солнце. Такое яркое, что слепит глаза. Его лучи путаются в моих волосах крошечными бликами и лучиками, светлыми крапинками. Такое тёплое раннее утро. Из приоткрытого окна слышится щебетание пташек.
Но моё сердце ноет.
Поднимаюсь с кровати и иду в ванную. Плескаю себе в лицо холодные капли воды и поднимаю голову, всматриваясь в собственное отражение в зеркале: встревоженные безумные глаза выражают усталость. Приходилось ли вам видеть когда-либо глаза настоящего параноика? Мне – нет, разве что только в фильмах. Но абсолютно уверена, они выглядят именно так.
Здоровый сон? Я забыла, что это может значить. Спокойствие, безмятежность, умиротворение – все они стали для меня лишь эфемерными, не имеющими твёрдой почвы ощущениями. Я внимательно разглядываю своё лицо, но запуганная девушка напротив не кажется мне знакомой. Я не знаю её.
Прошло уже несколько дней с того момента, как мы вернулись от друзей, но мне никак не удаваётся перестать себя накручивать. Опасение переросло в нечто большее. Теперь это настоящее помешательство. Болезнь, которая выкручивает меня изнутри, сдавливает грудь тяжёлым и непосильным грузом. Впервые за всю свою сознательную жизнь мне по-настоящему страшно. Теперь я понимаю преступников, совершивших ужасающие злодеяния. Только вот я, в отличие от них, не ощущаю угрызений совести. Я просто трясусь, словно умалишённая, над своим ворованным у судьбы временем. Оберегаю его, пряча от посторонних глаз и накрывая тяжёлым покрывалом лжи. Это всё, что я сейчас могу.
На краю сознания всё ещё слышится жизнерадостный и въедливый голосок Лисси:
«Ну, как же! Это мой брат – Итан. Ты разве не знала, Мими?»
Снова подставляю ладони под струю ледяной воды и набираю в них капли. Пальцы начинают неметь и слегка покалывать от холода. Но мои щёки всё ещё пылают.
«Дружим? Ты что, смеешься надо мной, подруга? В нашей генетике такого не заложено. Это у вас что-то пошло не так»
Её насмехающийся тон давит на перепонки. Хочется закричать, закрыть уши руками или же прикрыть рот Лисси ладошкой.
Но она не здесь.
Она лишь в моей голове. Сидит и упрямо твердит: «Уникальные…», будто это очевидно для всех. Для всех, но только не для нас – двух слепых, погрязнувших в своём собственном мире.
«Ты что, не видела эти фото? Мама делала коллаж когда-то, сравнивая, кто на кого похож. Здесь Иту два месяца. Боже, да он даже здесь меня бесит. Видишь его злорадную ухмылку?»
Ощущаю, как внутри меня кто-то стягивает узлы ещё сильнее. Крепче. Почти болезненно.
Проклятье! Детские фотографии..
Видела ли я когда-нибудь наши совместные фотографии? В младенчестве. Те самые, которые хранят все матери, как нечто священное? Ведь даже у самой никудышней мамы всегда найдётся хоть пара потрёпанных снимков; хотя бы для того, чтобы всплакнуть. Так что и говорить о нашей… Хоть один чёртов коллаж для сравнений? Хоть один снимок? Неожиданный прилив сил и усилившееся чувство страха бьют точно в цель.
