Вылетаю из ванной, чуть ли не спотыкаясь о порог, и в спешке натягиваю поверх футболки мастерку. Мой метнувшийся взгляд касается наручных часов.
Шесть тридцать утра.
Я отворяю дверь в коридор, и мне вдруг приходит в голову мысль, что паранойя уже пустила во мне корни, которые стремительно растут и крепнут, и единственное, что сможет выдернуть их из меня – это правда.
Я слетаю со ступенек вниз, стараясь ступать тише, а уже через несколько секунд забегаю в гостиную. Там, на полках с книгами, притаились наши семейные альбомы. Пальцы рук меня не слушаются, то и дело соскальзывая с твёрдых переплётов отцовских детективов, двигаясь к цели. С трудом дыша, нахожу несколько массивных альбомов и оседаю прямо на пол. Тикающие настенные часы отсчитывают неумолимые и решающие секунды. В спешке перебираю страницы, наконец добираясь до наших детских фотографий. Словно слайды, в голове мелькают события – наши с Уиллом моменты, на которых запечатлена вся наша жизнь.
Натыкаюсь на снимки, где мне около пяти, а брату шесть. Мы на детской площадке с псом.
Где мне три, а Уиллу четыре. Едим праздничный торт, а на лицах шоколадный крем.
Где мне годик, а ему два. Находясь в детском манеже, я реву, а он с интересом наблюдает за мной своими большими голубыми глазами.
Глаза застилает пелена слёз, а взгляд становится размытым. Смахиваю влагу рукавом и отчаянно силюсь взять себя в руки. Пальцы становятся деревянными, полностью отказываясь мне подчиняться.
Крепко стискиваю зубы и проглатываю комок подступающей истерики, листая страницы дальше. А дальше только я… Девятимесячная темноволосая девчушка. Полугодовалая. Двухмесячная. Новорожденная.
Уилла нет.
Закрываю рот ладонью, собирая все свои силы, чтобы не закричать. Это не случайность! Слишком много проклятых случайностей, недосказанности и потерянных взглядов. Внезапно та невероятно сложная головоломка в моей голове решается. А оказывается, что её ответ был на поверхности. Всё оказалось таким простым и банальным!
Тошнота подкатывает к горлу так резко, что я едва успеваю добежать до ближайшей ванной и склониться над туалетом. Перед глазами плывут круги. Вчерашний ужин выходит наружу.
Мне удаётся прийти в себя не сразу. Протираю лицо влажным полотенцем и сажусь на холодный кафель, прислоняясь спиной к стене. Заставляю себя дышать. Потихоньку. Маленькими урывками, осторожно хватая воздух губами.
Словно в бреду, я плетусь назад в комнату. Замечаю на прикроватной тумбе записку от Уилла:
«Ушёл на пробежку. Дождись меня здесь»
Как колючая проволока, горло сковывает рвущаяся наружу истерика. Не получается связно мыслить. Ведь я точно знаю, что права. Что все мои чёртовы подозрения оказались не ложными.
Трясущимися пальцами хватаю телефон. Понимаю, что у Ди сейчас много забот. Что новорожденная дочь занимает всё её время, но ничего не могу с собой поделать, отчаянно стараясь попадать по дисплею мобильного.
– Да, Мими, привет, – слышу её тёплый голос на другом конце провода.
Сглатываю тяжелейший ком и заставляю работать свои голосовые связки:
– Я… я не слишком рано? – хриплю в ответ.
– Нет, всё в порядке. Абигейл проснулась на утреннее кормление. Что-то случилось?
– Да. То, что давно должно было. Послушай, я… – глубоко выдыхаю и с трудом подавляю дрожь в собственном голосе. – Ты нужна мне, Ди. Чёрт, ты мне очень, нужна. Сейчас. Я могу приехать?
Дилайла молчит. Тишина только усиливает мой озноб. Она пробирается под самую кожу, окатывая меня ледяной волной. На заднем фоне слышится детское кряхтение.
– Это связано с Уиллом, так ведь?
– Да. Связано.
– Приезжай.
Я сбрасываю вызов и крепко сжимаю трубку в немеющих пальцах. Несколько секунд я просто сижу на кровати и прислушиваюсь к звенящей тишине. Я больше не слышу ни пения птиц, ни тихого шелеста листьев на деревьях. Я будто бы уже не существую. Натягиваю джинсовые шорты и сую босые ноги в кеды. Растерянный взгляд зацепляется за время на моих часах.
Без пятнадцати семь.
Скоро мир окончательно проснётся. Мама начнёт печь свои вафли, отец выйдет на веранду с кружкой кофе, а Уилл вернётся с пробежки. Скоро паук снова начнёт вить свою паутину лжи, в которой все мы увязли, заматывая нас в неё ещё сильней.
Сейчас. Это нужно сделать сегодня и прямо сейчас.
Я вылетаю из дома настолько быстро, насколько позволяют мне мои ноги. Настолько, насколько страхи этого нового дня толкают меня на безрассудство. Сажусь в машину Уилла и резко выруливаю с парковочного места, вдавливая педаль газа в пол. Лихорадочно начинаю вспоминать, как он учил меня водить накануне. Вкрадчивый и ласковый тон, поучающий меня, словно ребёнка и тёплые прикосновения на моих холодных пальцах, намертво сжимающих руль. Это кажется мне сном. Таким счастливым и забытым. Но его правила всё ещё во мне, поэтому я проглатываю жгучую боль в горле и продолжаю путь. Настолько аккуратно, насколько это сейчас возможно.
