Замираю. Здесь всё даже пахнет Им. Повсюду развешены наши снимки. В частности мои. Мне словно вгоняют под рёбра острый ножик и прокручивают несколько раз. Мучительно медленно и с нажимом. В пальцах покалывает от желания схватить все эти фото. Прикоснуться хотя бы так к частичке брата, но я не могу. Руки начинают болеть от раздирающей меня потребности обнять его.
Я опускаюсь на голые коленки, чувствуя, как счёсываю их о холодный пол. Ничего не видя из-за слёз, я упорно сверлю взглядом лабораторию, будто чудесным образом Уилл сможет появиться здесь прямо в эту секунду.
Впиваюсь ногтями в свои руки и расчесываю их, силясь подавить в себе эту острую необходимость. Запястья, вздувшиеся венки… Мне просто нужно остановить это. Ногти еще сильнее и интенсивнее расчесывают собственные руки. Всхлипываю снова, проглатывая назревающий крик, и прислоняюсь лбом к холодному гладкому полу. Что-то маленькое и металлическое стукается о кафель, и я перестаю дышать. Хватаюсь дрожащими пальцами за кулон, попутно стирая слёзы с лица.
Открываю его – и неожиданно затихаю. Просто смотрю на двух детишек, таких счастливых, что в груди начинает щемить. Прикасаюсь пальцем к светлой макушке мальчика на снимке и осторожно поглаживаю.
Сегодня я всё же не зря проснулась со странным предчувствием. Через шторки, ослепляя, светило солнце, а за окном щебетали птицы. Утро встречало меня своей безмятежностью и предрассветным покоем.
Но моё сердце изнывало.
Просто наши сердца порою знают всё наперёд. Ведь именно в этот солнечный день у семьи Аддерли отобрали их ангела-хранителя.
Глава 18.
Hozier – Do I Wanna Know (Arctic Monkeys cover)
POV Уилл
Весна. На ветках распускаются цветки, набухают почки. Всё вокруг благоухает. Вдыхаю полной грудью этот поистине свежий воздух и откидываюсь спиной на траву, вновь принявшую свой истинный окрас. Я люблю зеленый цвет. Во мне всё клокочет от радости, когда зелени вокруг в избытке. Когда Её глаза искрятся этим изумрудом. Насмехаются надо мной. Они поддерживают во мне этот мальчишеский задор, непосредственность. Тогда я и живу. Это как постоянная доза эндорфина. Стоит только поймать её смеющийся взгляд, как ощущение праздника заползает ко мне прямо под кожу. Просачивается сквозь бьющиеся жилки и достигает самого сердца.
Её каштановые волосы отливают на солнце медью и вьются, стоит ей только ненароком их намочить. Она злится, когда это происходит. А я смеюсь. Это и вправду забавно. Она морщит лоб и старается пригладить непослушные прядки, но ни черта не выходит. Никогда. И от этого я счастлив.
Она осторожно заходит в воду, маленькими шажками топчется по мелководью. Солнце печёт так сильно, что, кажется, расплавит тебя. Футболка неприятно липнет к коже, а волосы возле висков становятся влажными. Стягиваю ткань и иду следом за ней. Она, конечно же, не видит. И потому пищит, как настоящая девчонка, когда я резко обрызгиваю её, задевая ногой воду. Из её капризного ротика вылетают ругательства, отчего я заливаюсь смехом. Хватаю сзади и тяну под воду, одним броском отталкивая нас туда, где гораздо глубже.
А потом всё стихает.
Её голос, щебетание птиц и крики детей, что были поблизости с нами. Я панически оглядываюсь по сторонам, не чувствуя Её в своих руках. Сощурившись, я ищу глазами маленькую точёную фигурку сквозь мутную пелену пруда на глубине. Только тина и водоросли.
Но это не наш пруд. Не наше любимое место в парке. Это настоящее болото, которое затягивает нас с Ней в трясину и грязную муть. Сердце в груди начинает бешено громыхать, оглушая меня. Мой запас кислорода почти на исходе, когда я замечаю стеклянный куб, в котором отчаянно бьётся Она. Подплываю ближе и касаюсь ладонью стекла, за которым погибает моё Сердце. Изумрудные глаза становятся бесцветными. В них видны лишь горечь и утрата. Потеря чего-то важного, без чего само твоё существование становится абсолютно бессмысленным. Её каштановые волосы парят вокруг лица, словно у русалки. Печальной русалки, молящей о спасении.
Я собираю все свои силы и бью по стеклу, разбивая руки. Но на нём не проступает ни трещинки. Я продолжаю бешено колотить, но мой воздух кончается. Она мотает головой и показывает мне жестом, чтобы я уплывал. Вижу, что силы Её на исходе. Любимое лицо становится фарфоровым, как у кукол, которых Она никогда не любила. Мутная пелена режет мне глаза. Лёгкие горят огнём. Она умоляюще смотрит на меня своими почти безжизненными глазами и велит мне подниматься на поверхность. Но как я могу? Я не посмею! Пускаю в ход ноги, локти, направляя весь свой вес на непробиваемое стекло, в котором погибает моя Жизнь.
Но у меня нет больше времени. Я начинаю захлёбываться. Всё моё тело сковывает сильная судорога, и… я просыпаюсь.
Резкий глубокий вдох. Подрываюсь с мокрой постели и озираюсь по сторонам.
Это всего лишь сон.
В голове полный сумбур, а перед лицом всё ещё стоит Её просящий и опустевший взгляд. Опускаю глаза на свои трясущиеся руки. Мне становится дурно. Невыносимо.
