— Тогда я не понимала вообще, что это значит. А недавно увидела бумагу, согласно которой мой отец и отлученный тэр Найв, вместе, имели право спускаться вплоть до двадцать первого слоя.
Фрея наконец вернула себе уверенность, при помощи агрессии, вызванной вопросами паладина. Игра в кошки-мышки начала ей откровенно надоедать.
— Но вы ведь все это прекрасно знаете и без меня, тэр Гай! Я уверена, что вы знаете даже куда больше, чем я могу себе представить. Тогда зачем спрашиваете?
Сафарот смотрел на нее около полуминуты, внимательно изучая.
Затем улыбнулся.
— Хочу быть уверенным, что нет необходимости отстранять вас от дела, как особу, имеющую личный эмоциональный интерес. Ведь вы отказались брать самоотвод, хотя стоило.
— Я справлялась до этого. Справлюсь и сейчас.
— Как скажете, как скажете…
5
(Двадцать лет назад)
“Десятилетний Валахан сидел на коленях среди высокой травы.
Ветер убывающего дня усиливался, а на темном небе собирались хмурые дождевые тучи. От леса приносило необычные запахи пожухлых осенних листьев и цветов.
Он испытывал странные чувства. Целую гору абсолютно новых ощущений, под давлением восторга и ужаса.
Перед ним лежал огромный пятнистый олень. Его живот прерывисто поднимался-опускался в такт дыханию, огромные рога скреблись о сырую землю.
Рана на боку срезала кожу, жировой слой и часть мышц, приняв форму правильной шестиконечной звезды.
Обычная послеобеденная тренировка.
Отец настаивал чтобы он никогда не прекращал тренироваться, открывая для себя все новые и новые грани магического таланта. Потому ничто не вызывало опасений, когда юный Стрего решил попрактиковаться в чистом поле.
Олень выскочил из лесу, через мгновение, как туда сорвалась неподконтрольная манаформа заклинания. Странные звуки извергало его нутро, когда животное, словно обезумев, бросилось на мальчишку.
Он очень испугался.
Остолбенел, завороженно наблюдая, как на него несется потенциальная погибель. Не мог сдвинуться с места, вжав голову в плечи, широко открыв глаза, не в силах двигать одеревеневшими ногами.
Зверь не добежал.
Уже на полпути начал спотыкаться, ревя все громче и прерывестее. Всего в нескольких шагах обессилено повалился на бок.
Валахан чувствовал, как жизнь покидает тело могучего животного. Кровь била из раны порциями из-за чего он удивленно переводил взгляд с вымазанных землей ладошек на ровные контуры увечья.
Что-то странное снизошло на него, подобно откровению. Чувство творческого запала, желания творить и созидать. Вдохновение самой жизнью. Он впервые увидел материальность слов отца. Не обычные разговоры о том, что магия есть основа всего, а живое тому подтверждение.
Иначе, как десятилетний мальчишка смог бы одолеть огромного оленя?
Валахан почувствовал как сознание само проваливается в сатори, повторяя контуры мана-резака, что никак не получался раньше. Линия за линией, нитка за ниткой, мальчик сплел клубок энергий и те повиновались его воле, как никогда прежде.
Он познал покой. Ненадолго, его даже покинуло неприятное давления в ушах, что напоминало то ли шепот, то ли скрежет.
Медленно и нежно прикоснулся до края ранения, вызвав тем самым болезненный спазм, стон.
На пальцах струилось тепло. Сама жизнь.
— Что ты делаешь? — внезапно послышался голос рядом, заставив вскочить на ноги.
Тэссагрим стоял в паре метров, с интересом осматривая картину со слегка сдвинутыми бровями.
— Я… — начал было Валахан, разводя руками.
Но манаформа до сих пор висела в воздухе, а глаза рыжего горели маной, внимательно ее изучали, точно осознавая что делал юный Стрего.
— Опять сорвалась, да?
— Да…
Тэсс подошел к оленю, приложил руку к морде. Животное хрипело, булькало, но от касания мальчика, будто успокоилось, устало прикрыв веки.
— Ему больно, — сказал Тэсс. — Очень.
— Мы можем чем-то помочь? — участливо спросил Валахан.
Тэсс одарил его пронзительным взглядом.
— Не этим, — кивнул он на заклинание. — Это жестоко. Я погрузил его в сон. Тоже жестоко, но хотя бы не так больно. Вылечить не удастся, — слишком много крови потерял.
Валахан стыдливо опустил голову, расплетая наконец манаформу.
Тэсс всегда его выручал, всегда был рядом и всегда пытался помочь.
Несмотря на то, что они были одногодками, он казался куда старше Валахана. Не физически, конечно, а там, — в глубине своей рыжей головы.
Маленький Стрего в какой-то момент даже начал ему завидовать. Тэсс казался лучшим во всем.
Умнее, сообразительнее, изобретательнее, талантливее. Добрее.
Когда Валахан жег муравьев линзой, а отец это увидел, — Тэсс взял вину на себя. Хотя это была его идея.
Когда его покусала собака, Тэсс успокоил ее и мгновенно вызвал врача.
Когда Валахана задирали мальчишки в школе и он сломал одному из них руку, Тэсс сказал, что это из-за него.
Когда отец ругал, Тэсс просто садился рядом и получал вместе с ним.
Когда…
Да всегда.
Он не спрашивал, а просто приходил на помощь. Как сейчас.
Именно поэтому Валахан пытался ему подражать, быть таким же. Хорошим. Особенно по отношению к нему. Спасителю.
— Я плохой, да? — спросил он у рыжего, не поднимая глаз.
