По шире вытягиваю из себя улыбку и качаю головой Стеле, что бы не переживала по поводу сказанного.
— Он и в правду не плохой. В твоём вкусе, — говорю я ей через минуту.
— Вообще-то, я присмотрела его для тебя, — смущенно поясняет она.
— Для меня? Зачем?
— Лузи, я не могу смотреть на это. Просто услышав его имя, тебя начинает трясти. Так не правильно.
— Да, знаю. Это не правильно. Я исправлюсь. Обещаю.
— Не надо исправляться. Просто, — немного хмурится она и продолжает, — я подумала, что тебе бы помогла легкая интрижка. Не обязательно влюбляться, хотя я сомневаюсь…
— Прости. Я не могу! — путаясь в шквале эмоций, говорю ей. — Мне надо на урок. Встретимся в кабинете…
Какой то другой? Нет! Я не смогу! Я не хочу!
Мой мозг отказывается даже думать, представлять это. Я резко встаю со стола, задевая при этом свой поднос. Что-то из приборов приземляется на пол. Не обращаю внимания на резкий грохот, людей, что мгновенно обратили на меня внимание, и ухожу. Мне срочно надо выйти!
У дверей, ненароком, ловлю взгляд того самого парня, про которого говорила Стелла. Я мгновенно отвожу глаза в сторону и выбегаю на улицу.
Стою какое-то время у кампуса «Хантера» глотая порции кислорода. Легкие сжались и не дают вдохнуть так, как нужно. Ветер порывами бьет по мне, вызывая дрожь в теле. Но я благодарна ему.
Спустя пару минут меня отпускает и я облегченно закрываю глаза.
Говорят, время лечит…
Что за абсурд?!
Ни фига оно не лечит.
Просто боль тупеет, клеймит тебя. Остаётся лишь след. Не в сознании даже. Во плоти.
И ты ощущаешь её своей частью, как добавочный орган, без которого уже нет жизни.
Я никогда не буду преждней. Такие происшествия меняют людей.
Не снаружи.
Внутри.
Что то внутри тебя переключается, срабатывают инстинкты самосохранения. Ты начинаешь утыкаться в себе. Обходишь стороной всех, особенно мужчин. Особенно того единственного, что захватил твой разум.
Тогда не понимала, почему, до полусмерти желая быть с ним, я избегала его как черта.
Но к моменту, когда все произошло, я отчётливо понимала, этого не избежать. Мы не будем вместе.
Словно вселенная была против нас…
Домой я возвращаюсь рано. Смогла отмазаться перед Стеллой и остальным девочками тем, что сегодня сверхурочно работаю в кондитерской. По правде говоря, у меня был выходной, просто хотелось домой. Хотелось запереться и как следует нареветься, снова попытаться вывести всю горечь изнутри.
Этот день не задался с самого утра, когда я проснулась в агонии. Тот сон — мой кошмар. Кошмар, который был реальностью. И он ещё долго будет мне сниться.
Я никому ничего не рассказываю. Просто держу все в себе. Скорее что бы не расстраивать остальных. Пусть думают, что все в порядке.
Мама считает, это разрушает меня. Но то, что происходит с тобой, происходит лишь с тобой. Никому и никогда не удастся увидеть мир твоими глазами, прочувствовать так, как чувствуешь ты.
Жизнь идёт своим чередом. И вот, спустя три месяца, я все еще не нахожу в себе силы подумать обо всем, то произошло. Обдумать то, что я сама, своими руками, дала с собой сотворить…
Из сна меня вырывает громкий голос. Я пытаюсь сконцентрироваться и поднимаюсь с кровати. Сначала мне кажется, что это голоса во сне, но потом, когда в гостиной раздаются очередные возгласы, становится ясно, это у нас в доме. Неужели Кайл снова за своё?
— Нет Анна, ты прекрасно все понимаешь! И не смей отмахиваться! — раздаётся мамин голос в нашей гостиной, когда выхожу из комнаты. Я мгновенно застываю в коридоре, понимая, что происходит.
— Боже Рейчел, я и в правду не хотела, — слышу я миссис Мерид.
— Ты мне обещала, не помнишь? Дала слово! Ты сказала, что доверяешь ему и он очень воспитанный человек. А что в итоге? Он соблазнил её как только ты уволилась! Как ты могла верить такому человеку?!
— За все время работы, Адам ни разу не повысил голос, ни разу не привел в дом женщину. И я подумать не могла, что все так обернётся. Да, я понимаю твою злость. Она твоя дочь и…
— Нет, ты не понимаешь Анна! Ты уверяла меня, что он достойный человек. Я доверилась тебе! А теперь? По твоей вине, моя дочь вляпалась во все это. Она до сих пор находится под его чарами. Ты понимаешь какого это?
— Рейчел…
— Она явилась от него полуголая, в одной мокрой тряпке! Напуганная, плачущая! Сказала, что его друг хотел её изнасиловать. Она попала не только под влияние Бейтмана, но и под влияние друзей.
— Так это был его друг? Тогда я не представляю что Адам с ним сделал.
— Ты думаешь он навредит своему другу? Из-за кого? Луизы? Ему от неё нужно было только одно. А он это достаточно получал, если учитывать сколько времени она там работала.
Мои руки начинают нервно трястись. Только сейчас, я чувствую как сильно стиснула кулаки, до боли впившись ногтями в ладони.
Воспоминания, даже спустя время, напоминают о себе новой порцией отчаяния.
— Мам, прошу тебя, прекрати! Не надо, — трясущимся голосом говорю я маме, заходя в гостиную, — не говори это!
— Милая моя, но это так, — морщит мама брови, — разве я что-то приукрасила?
