Подпитываемая искусственной энергией, Морн проводила все свое свободное время на запасном мостике, копаясь в программах «Каприза капитана» – запуская всяческие диагностические тесты; пытаясь понять их логику; разбирая программы на составные части и запуская каждую из них в отдельности, чтобы понять, как они работают. Когда она спала, она это делала не потому, что ощущала в этом необходимость, а потому что знала, что у тела есть ограничения, которые игнорируются шизо-имплантатом. Но иногда она забывала об ограничениях и работала бесконечно. Она частенько забывала поесть. Ее разум был словно ускоритель, работающий на полную мощность, превращающий все ресурсы в белый чистый огонь, который, казалось, отрицал энтропию и термодинамику.
После многих дней такого издевательства над собой она выглядела выжатой и измученной, словно покойник. Но она не знала этого.
Прошла неделя и часть следующей недели прежде, чем она придумала решение.
Когда эта мысль пришла ей в голову, она не стала изумленно размышлять, почему она не додумалась до этого раньше – и не прокляла себя за недогадливость. Она была слишком занята.
Изучение временных меток на информационном ядре.
Если говорить правильнее, изучение временных меток на базовых программах «Каприза капитана» как они были записаны в информационном ядре. Это позволило бы ей сравнить оригинальные программы с нынешним состоянием программ. И обычный сравнительный тест позволит найти изменения, которые написал Орн в операционную систему.
Работа предстояла чудовищная. Обычное сравнение нынешнего состояния корабельной информации и состояния на момент, когда Орн пришел на корабль, отнимет месяцы, чтобы прокрутить ее до конца и сообщить о миллионах изменений, зафиксировавших все, что видел и делал «Каприз капитана» с того времени. Поэтому Морн написала короткую программу – фильтр, который отметал все ненужное и не влияющее на функции программы. Затем, буквально строчку за строчкой, она перелопатила гору этой информации, чтобы отмести все ненужное, что не имело ничего общего с ее целью.
Это отняло у нее почти четыре дня. Она могла бы справиться и в три дня, если бы Ник не настаивал на том, чтобы так часто использовать ее.
Когда она закончила – когда запустила свою программу временных меток и получила окончательные результаты – она почувствовала эмоцию столь глубинную и спонтанную, что с ней не справился даже шизо-имплантат. Ее искусственное сопло закрылось оставляя ее на милость ее жалкой человеческой оболочки.
Сравнение было закончено. С того дня, как Орн оказался на борту, до настоящего времени никаких внезапных изменений или добавлений в операционных программах «Каприза капитана» не было сделано.
Согласно ее исследованию, вируса в системе не было.
Прошло какое-то время, прежде чем Морн заметила, что она склонилась над информационной панелью запасного мостика, хныкая словно ребенок. Зажатая между чудовищной усталостью, естественной печалью и отсутствием энергии она не могла ничего делать, только сидела и плакала.
Через какое-то время Вектор Шахид услышал ее и поднялся на мостик. Она не имела ни малейшего понятия, что он делает, когда он поднял ее на ноги и потащил наружу; она не представляла как болели его суставы, когда он поднимал ее. В ней остался лишь плач, и он не прекращался.
Он отвел ее на камбуз посадил на стул возле стола и поставил чашку дымящегося кофе.
– Не бойтесь обжечь губы, – посоветовал он. – Прижигание лечит.
Аромат кофе ударил Морн в лицо. Подчиняясь то ли совету Вектора, то ли инстинкту, о котором она до сих пор не подозревала, она подавила рыдания и заставила взять чашку и выпить.
Кофе ожег язык и горло. На мгновение боль пробилась сквозь ее беспомощность.
Между двумя глотками Морн перестала плакать. Шизо-имплантат начал снова контролировать ее.
– Так-то лучше. – Голос Вектора доходил к ней словно из пелены, словно издалека. – В любую минуту вы снова сможете начать думать. Если сначала не заснете. Или не умрете. Вы можете убить себя такой работой. Вы играете в карты?
Она не реагировала. Все, что ее волновало, это черный жар кофе и горящее ощущение во рту.
– Я знаю, что момент покажется вам неподходящим для беседы, – пояснил он мягко, – но я хочу достучаться до вас, пока вы – пока еще можно достучаться. Вы были слепы и глухи в течение последних нескольких недель. Так что это мой единственный шанс. Вы играете в карты?
Печаль навалилась на Морн с такой силой, что она даже позабыла об усталости. Она тупо кивнула.
– В покер. Немного. В Академии. Я не слишком хорошо играла.
Вероятно, она дала ему нечто вроде разрешения. Он сел, взял чашку кофе и сказал небрежно:
