Запретное знание полностью

Ник Саккорсо был человеком, привыкшим находить выход из безнадежных ситуаций – человеком, который всегда находил способ остаться в живых. Но он не просто привык выкручиваться: а нечто намного большее. Согласно его репутации он был пиратом, который никогда не проигрывал. Недавно Микка Васацк успокоила команду одним лишь окриком: Вы КОГДА-НИБУДЬ видели, чтобы Ник проигрывал?

Не проиграл он и сейчас.

Он пропустил через себя то худшее, что могла сделать Морн; ему это не понравилось. Когда она закончила, он сидел неподвижно и смотрел на нее, и казалось, будто он не может дышать; словно она ударила его так сильно, что весь воздух вышел из легких.

Но свет борьбы снова мелькнул в его глазах. Зубы сверкнули в злобной улыбке.

Внезапно он рассмеялся – резкий звук, походивший на насилие.

Замершая от внезапной тревоги Морн смотрела на него, не в силах пошевелиться.

– Ты думаешь, что загнала меня в угол, не так ли? – заскрежетал он зубами. – Ты думаешь, что не оставила мне выбора? Я могу позволить тебе сохранить ребенка – я могу не приземляться на Малый Танатос. Но ты будешь продолжать заниматься со мной любовью. Мой корабль, может быть, не будет починен, но я получу весь этот блядский секс, сколько смогу выдержать. Или заставлю тебя сделать аборт. В таком случае ты совершишь диверсию настолько крупную, что я продам душу Биллю лишь за продукты, а мой корабль все равно не будет починен.

– Я не представляю, почему я не могу обмануть тебя, наобещав с три короба?

Сейчас Морн с трудом сдерживала дыхание.

– Может быть, потому что не хочу женщины, которая считает, что может обвести меня вокруг пальца.

– А может быть, – продолжал он, не скрывая дикой радости, – потому что у меня есть условия, которые ты не приняла в расчет.

На мгновение у нее голова пошла кругом; но потом все стало на место. Она не пыталась гадать, что он имеет в виду. Вместо этого она спросила:

– К примеру, какие?

Резко, словно собираясь атаковать ее, он подался вперед на своем кресле, подвигая лицо поближе к ней, передразнивая ее позу. Шрамы придали его улыбке сходство с гримасой.

– Запрещенный космос в этом секторе космоса имеет свой пост, – сказал он тоном, едким, как кислота. – Ты знаешь это. Ты заметила это, когда «догадывалась», куда мы направляемся. Но мы можем попасть туда, с трудом. Если изменим курс в самое ближайшее время.

– Ты знаешь, сколько они платят за живые человеческие жизни? Я могу продать тебя там, неважно, насколько неактуальна твоя информация, и получить достаточно денег, чтобы избавиться от этого чертова вируса. Пока я буду там, я могу продать какое-нибудь ничтожество вроде Альбы Пармут и получить гораздо больше, чем требуется для починки прыжкового двигателя.

Это угроза была хуже, чем что-либо, что она могла предположить, что она могла представить. Продать ее? В запрещенный космос? Для чего ему это? Она не могла сказать: она просто не знала его достаточно, чтобы предполагать, до чего он может дойти. Подавив панику она попыталась возразить ему.

– Как только ты начнешь продавать свою команду, они раз и навсегда перестанут верить тебе. Даже нелегалы вроде тебя должны как-то доверять экипажу. Они могут взбунтоваться. Ты не сможешь быть начеку двадцать четыре часа в сутки. В самом крайнем случае они начнут распространять слухи. Они уничтожат твою репутацию. Ты перестанешь быть Ником Саккорсо, который никогда не проигрывает. Ты будешь Ником Саккорсо, который продает своих людей в запрещенный космос.

– Этого не случится, – сказал он резко, словно полоснул ножом, – если я продам тебя. Ты – ПОДК, ты – враг. Продажа тебя сделает меня засраным героем.

– Но… – Морн чувствовала, что сражается с ним, словно с сильным m, – у тебя не будет достаточного количества денег. Ты сможешь избавиться от вируса или починишь прыжковый двигатель, но не обе поломки. А больше тебе продать будет нечего.

Глаза Ника сверкали. Он коротко кивнул и рухнул в кресло. Его шрамы снова стали бесцветными; бледными и дряблыми, как старая кожа.

Но его улыбка оставалась все такой же хищной, когда он провозгласил:

– Пат.

Он был прав. Они оба нашли недостатки в позиции друг друга. Их угрозы уничтожали друг друга.

– Ник, – медленно сказала она. – Я хочу сохранить ребенка. Я не хочу быть проданной в запрещенный космос. – Сама мысль об этом была ужасающей. Она предпочла бы сидеть в тяжелом скафандре, который бы постепенно разгерметизировался. – Если у тебя есть какие-то предложения, я выслушаю их.

При этих словах он снова улыбнулся, словно обещая, что больше никогда она не будет чувствовать себя в безопасности. Затем он снова подался вперед и выставил указательный палец, словно ствол пистолета точно между ее глаз.

Почти шепотом он сказал:

– Ты, черт побери, права. У меня есть «предложение».

– Это твои проблемы. Ты отказалась выполнить приказ. Значит, ты должна решать их.

Продолжая целиться в нее пальцем, он встал с кресла и направился к ней.

– Найди мне средство, победить вирус.

Она изумленно смотрела на него, не в состоянии ответить.