Себастьян и без того был готов сейчас сквозь землю провалиться, а Мартин продолжал сгущать краски.
– Тряпочки он испугался, видите ли! – ворчал тот, тыча губкой в лицо Себастьяна, – Надо было не истерить, а в туалет попроситься… Предоставил бы я тебе уточку!.. Чегось постеснялся-то?.. Эх, ты!.. Где не надо мы кричим, где надо молчим!.. Так еще и кашеварить на неделю вперед горазды!
Эти пристыжения сильно задели самолюбие Себастьяна и теперь он из последних сил он держался, чтобы не заткнуть себе уши.
– Хотя можно было тебе сифонную поставить, – меж тем рассуждал Мартин, – времени бы вполне хватило, но… Factum est factum (
Что такое «сифонная» Себастьян понятия не имел, но вдаваться в подробности не стал.
– На пару-тройку дней твой кишечник полностью опорожнен, – продолжал глаголить Мартин, – а когда на двор приспичит, то живот шибко не напрягай, ко мне обращайся – помогу тебе с этим делом…
– Касторкой? – боязливо пискнул Себастьян, сразу вспомнив о противном слабительном масле.
– Водичкой!.. – заявил Мартин и, мотнув взъерошенной головой в сторону большой резиновой груши, одарил Себастьяна многообещающим взглядом с лукавой усмешкой.
– «Этого еще не хватало!» – подумал про себя Себастьян и твердо решил, что лучше умрет от страшного «заворота кишок», которым обычно пугала мама, заставляя пить касторку, чем подвергнется столь греховному унижению.
Тем временем Мартин с видом заботливой мамаши продолжил свое несуразное обтирание.
– Пропотел, бедненький… – ласково приговаривал он, – Ну, ничего, ничегось, сейчас скверну с тебя смоем, чистенький будешь, свеженький, а там и на поправочку пойдешь… Миленький Мартин тебя моментиком вылечит…
Закончив обтирать и сюсюкаться, «строгая врачебная интеллигенция», вооружившись престранными ножницами с намотанной ватой, принялась старательно промакивать, присмиревший было левый бок какой-то невыносимо щиплющей жидкостью, едва ли не заставив взвыть от троекратной боли.
– Когда будешь сам мыться, – сказал Мартин строгим тоном, – то аккуратнее со швами, промакивай их до суха и не вздумай расчесывать, усек?
Не став дожидаться ответа в виде уже привычного кивка, он накинул на Себастьяна огромное полотенце, затем с предельной осторожностью поднял на ноги и принялся проворно менять постель.
Следы отхожей жизнедеятельности уже не так сильно смутили Себастьяна, а вот пятна на тонюсеньком подобии подушки заставили невольно передернуться от воспоминания о «страшном».
– Стошнило тебя от хлороформа, – принялся глаголить Мартин, меняя наволочку, – вполне себе нормальная реакция на резкое наркотическое опьянение.
Прогоняя прочь от себя стремительно возникшее ощущение привкуса железа во рту, головокружение от «смертоносной марли», а также образ «чудовищных орудий пыток», Себастьян вдруг увидел те самые жуткие кожаные ремешки, кровожадно свисающие с краев кровати. Вне себя от ужаса он, испуганно взвизгнув, резко отпрянул в сторону и, схватившись за левый бок, протяжно застонал от очередного приступа сильной боли.
– Не делаем резких движений! – тотчас же прикрикнул на него Мартин, – Радость внезапной встречи с приятелями, с которыми ты давеча завязал крепкую дружбу вовсе не повод нарушать моих врачебных указаний!.. Посерьезнее относимся, te rogo (
Он тотчас же скрыл страшные оковы за длинными краями свежей белоснежной простыни, после чего облачил Себастьяна в длинную ночную сорочку, тонкая защита которой была воспринята с детским ликованием, вызвав очередную лукавую усмешку со стороны «строгой врачебной интеллигенции».
– Теперича отдыхаем, – произнес Мартин, – набираемся сил и потихонечку пытаемся есть, а начнем мы с того самого стакана воды, который ты так настойчиво требовал накануне, не зная, как меня уже назвать и куда еще послать! Чтоб впредь голоса на меня повышал!.. Относимся с должным уважением!
Наградив напоследок суровым темно-синим взглядом, «строгая врачебная интеллигенция» умчалась прочь из комнаты, оставив после себя довольно смятенные чувства, а вскоре вернулась с обещанным стаканом воды и железной миской, из которой торчала столовая ложка.
Наконец-то напившись, Себастьян начал «потихонечку есть», однако под пристальным контролем пронзительно-синих глаз пресно-водянистая крахмальная мешанина, то и дело застревала комком в горле, никак не желая проглатываться.
После того, как Себастьян с грехом пополам все-таки полностью заглотил «полезный супчик», Мартин еще долгое время не выходил из комнаты, очевидно, боясь незамедлительного отравления, однако внезапный стук в дверь, заставил его учтиво откланяться с обещанием зайти попозже.
Оставшись один, Себастьян облегченно выдохнул и, вольготно развалившись на свежей постели, приступил к выполнению «врачебных указаний». Внезапно его посетила мысль о наступлении долгожданного отпуска, о котором он даже и мечтать не смел в самый разгар рабочего периода.
