Понуро опустив пристыженную голову, Себастьян вызвал еще больший прилив смеха с язвительными комментариями со стороны «ехидной нечисти».
Насмеявшись вдоволь, Мартин, махнул рукой и принялся с серьезным видом убирать свои рабочие инструменты, обращаясь с ними так трепетно и нежно, словно то были бесценные сокровища, а Себастьян сидел и с тихой грустью наблюдал за стремительным лучиком ускользающей надежды.
Закончив со своей щепетильной уборкой, «синеглазый черт» сел за стол и отрешенно закурил, мечтательно смотря на табачные струйки дыма, но вдруг резко повернул взъерошенную голову, устремив пронзительно-синий взгляд, до краев преисполненный сиреневого блеска.
– И какова цена?.. – раздался лукавый голосок.
– Ну, – тотчас замялся Себастьян, – ты сможешь работать в нормальных условиях…
– И только лишь?! – брезгливо скривился Мартин.
– А еще ты будешь в почете у жителей Плаклей, – начал придумывать Себастьян.
Как назло, в дверь постучали, что значило лишь одно, а именно, начало «врачебного приема».
Заслышав стремительное: «Войдите!», Себастьян поплелся в комнату, где долго и упорно пребывал в самых расстроенных чувствах, продолжая думать о своем теперь уже точно плачевном положении. Вскоре от тяжелых мыслей его внезапно отвлек Мартин, который влетел стремительным вихрем, но, как ни странно, не для посещения туалета.
Окинув Себастьяна с ног до головы сверкающим сапфировым взором, он властно схватил того за руку и потащил в «кабинет».
Под двумя керосиновыми лампами висело огромное зеркало в округлой раме замысловатой ковки. Однако далеко не кованная рама поразила Себастьяна, а то, что по всей диагонали зеркала простиралась тонкая трещина.
– Знаешь что, – сказал Мартин, по-кошачьи сощурившись, и лукаво улыбнулся собственному отражению, – а я согласен на эту авантюрку!..
С этими словами он в услужливой манере протянул Себастьяну руку. Не раздумывая, Себастьян ответил на это «дружеское рукопожатие», бесстрашно глядя с нечеловеческие глаза, которые моментально темнея, наполнились сиреневым блеском до такой степени, что отчетливо выделяли неимоверно расширенные зрачки, в которых точно в зеркальной глади можно было рассмотреть собственное отражение.
Испугавшись подобного новшества нечеловеческого взгляда, Себастьян отвернулся и ненароком посмотрел в треснутое зеркало. Отражаемый высокий черный силуэт с заостренными чертами мертвецки-бледного лица кровожадно ухмыльнулся. Вне себя от ужаса, Себастьян поспешил, от греха подальше, поскорее зажмуриться.
На следующее утро Мартин с услужливым видом протянул стопку до боли знакомых вещей. Поношенные ботинки были начищены до блеска, незатейливая одежда тщательно выглажена и источала своеобразный аромат, близко напоминающий запах мочи, но перебитой ромашкой.
Подозрительно принюхавшись, Себастьян не стал вдаваться в расспросы, а поспешил скорее одеться.
– Ну, вот, – усмехнулся Мартин, – хоть на нормального человека теперь похож стал.
Себастьян смущенно улыбнулся, искренне радуясь, что наконец-то принял свой обычный облик.
– Ничегось не забыл? – заслышался лукавый голосок, подкрепленный кошачьим прищуром и ехидой усмешкой.
Спохватившись, Себастьян испуганно зашарил по своей груди. Понаслаждавшись этими безрезультатными поисками «синеглазый черт» запустил руку в карман и протянул Себастьяну деревянный крестик на веревочке.
С превеликой радостью принял Себастьян свое потерянное сокровище, но стоило ему одеть льняную нить на шею, как мысль о скором возвращении домой тяжелой тучей охватила разум. С нескрываемой надеждой посмотрел он на «синеглазого черта», но тот, услужливо откланявшись, устремился к своим «пациентикам», чтобы в скором времени прискакать обратно.
– Сегодня ажиотаж какой-то, – с самодовольным видом сказал Мартин, вытирая невидимый пот со лба, – словно чувствует, шельмы проницательные.
– В наших Плаклях тебе тоже работы хватит, – поспешил заверить его Себастьян.
– Жилье хоть предоставят? – недоверчиво спросил Мартин.
Доктора в Крайних Плаклях никогда не проживали.
– Да, конечно, – как можно убедительнее закивал Себастьян.
– Это радует… – облегченно выдохнул Мартин и усвистал в направлении узкой дверки.
Сделав свои крайне важные дела, «строгая врачебная интеллигенция» засуетилась по дому, нервно ероша и без того поерошенные волосы.
Вещей у Мартина оказалось совсем немного. Все поместилось в потертый дорожный чемодан и видавший все виды медицинский саквояж.
– Держи скрипку, – произнес Мартин, всучив Себастьяну начищенный до зеркального блеска лакированный футляр, а также стопку перевязанных книг, – все равно ничего тяжелее тебе поднимать нельзя.
Тут-то Себастьян понял, что на самом деле являлось источником той мистической музыки и изумленно ахнул.
