Очень скоро к веселью Себастьяну присоединилась и Лючия. Теперь они на пару тихонько хихикали, затыкая себе рты и прыская в миски. Однако на них никто не обращал внимания, потому что в это время, «строгая врачебная интеллигенция», нервно застучала ногой, изо всех сил удерживая себя на стуле, начинала стремительно подходить к кульминационной точке ипостасного закипания. Длинный указательный палец старательно закручивал остроконечные темные пряди волос в тугие спиральные завитки, зрачки расширились до величины блестящих ониксовых плошек, в словах то и дело проскальзывало бесовское громогласие.
– Альтернативную медицину никто не в праве отменять! – истошно верезжал Мартин, – Similia similibus curantur (
Стефанида с Патриком боязливо переглянулись и принялись осенять себя размашистыми крестными знамениями, вызвав тем самым у Себастьяна с Лючией целый поток неукротимого смеха.
Мартин продолжал стремительно набирать обороты. Совершенно запутавшись в двух языках, превратив свои непослушные волосы в идеальные тугие кукольные завитки и практически простучав дыру в полу он неожиданно вскочил с места.
– Хиропрактика!.. – с жаром выпалил он, устремив вверх указательный палец, – Основа основ превеликого врачебного искусства!.. И как бы ее не поносили, как бы не отрицали!.. Это и есть неоспоримая истина!.. Credo quia absurdum (
Пав обратно на стул, Мартин с видом фанатика начал излагать догматы непонятно чего, временами полюбовно смотря на свои холеные руки, плавно сгибая и разгибая длинные изящные пальцы, а после выпалил, что именно руки есть тот самый чуткий инструмент, способный «посля мучительно-приятнейший действий с последующим выплеском томительно-напряженного» даровать абсолютный покой и полную безмятежность, за что тотчас же получил ложкой по лбу от Патрика.
– А ну не сметь в моем доме скабрезностей рассказывать! – взревел во все горло Патрик, – Совсем стыд потерял, Черт эдакий?! Я сейчас тебе покажу такую практику с руками! Я тебе руки враз переломаю!.. Ишь чего придумал… Похабничать и при детях!..
Услышав упоминание о себе, Себастьян с Лючией взрываясь потоками хохота, повыскакивали из-за стола и разбежались по своим комнатам.
Переведя дыхание, Патрик вдруг решил тоже блеснуть собственными знаниями. С не меньшим жаром принялся читать он «Черту эдакому» бурную лекцию и тоже в собственной манере изложения и действий, временами переключаясь с обычного языка на более доходчивый.
В конечном итоге Мартин стрелой залетел в комнату Себастьяна и приперев собой дверь, долго стоял с вытаращенными ярко-синими глазами, очевидно, переваривая обильный поток только что полученной информации. Разложив все по полочкам, а заодно удостоверившись, что Патрик вышел во двор, «строгая врачебная интеллигенция», облегченно выдохнув, отпрянула от двери.
Смахнул невидимый пот со лба, Мартин поставил на письменный стол недопитую бутылку вина и хрустальный бокал, которые каким-то чудом успел прихватить во время своего стремительного бегства, с невозмутимым видом достал книгу с громогласным названием «CHIROPRACTIC» (
– Вот чегося, спрашивается, на девку взъелся? – молвил он возмущенным тоном, – Бойкая, юркая девка! Палец в рот не клади!
– И травки собирает, – с оживлением добавил Себастьян, – а как ее матери не стало, то эпидемия тифа ушла…
– Я тоже, между прочим, тоже травки собираю, – перебил его Мартин, – natura sanat, medicus curat morbos (
– А еще Матильда кровь умеет заговаривать, – произнес Себастьян самодовольным тоном.
– Quam (
– В школе мы учили Законы Всемилостивого Господа, – честно признался Себастьян, отчего-то смущенно пожимая плечами и виновато опуская в пол изумрудно-зеленый взор, вызвав тем самым пренебрежительное хмыканье со стороны Мартина.
– А миленький Мартин изо дня в день, из года в год: Non est medicina sine lingua latina (
