Даже этого формального жеста было достаточно, чтобы зажечь ее кровь. Она присела в глубоком реверансе, чувствуя себя совершенно покоренной.
— Солфорд, — продолжил он, обращаясь к Алексу, — вы не будете против, если я приглашу леди Мадлен на танец? Вы ведь всегда можете пообщаться с этой прекрасной дамой дома.
Алекс был недоволен, но отказать не посмел, тем более что Мадлен уже сделала шаг навстречу герцогу. Он развернулся и, не попрощавшись, зашагал к выходу. Мадлен подумала, что Алекс несправедлив к Фергюсону: он осуждал его за то, что произошло давным-давно. Но, когда Фергюсон вновь коснулся ее руки, все мысли о кузене моментально вылетели из ее головы. Прикоснувшись к нему, она почувствовала, как под тонкой гладкой тканью сюртука играют крепкие мышцы.
— Слава богу, я нашел вас, — прошептал он. — Сначала я вас не заметил и уже думал уйти отсюда.
— С вами все в порядке, ваша светлость? — спросила она.
— Не обращайтесь ко мне «ваша светлость», — сердито произнес он, но, заглянув ей в глаза, смягчил тон. — Простите, Мад, мне неприятно любое напоминание о титуле.
В его голосе прозвучала неподдельная грусть. Мадлен решила, что он относится к этому куда более серьезно, чем хочет показать.
— Я могу спросить, почему? — решилась произнести она.
Фергюсон взглядом указал на гостей.
— Не здесь. Я бы пригласил вас в сад, только сомневаюсь, что мы сможем улизнуть незамеченными.
Он был прав. Множество любопытных глаз следило за ними. Кто-то смотрел с завистью, кто-то — со злобой, а кто-то — с мрачной задумчивостью.
— Мы можем встретиться завтра?
— Пока не знаю, — с улыбкой ответил он. — Не переживайте, это всего лишь скучные семейные дела. Давайте танцевать. Эти гарпии в обличье светских особ готовы впиться в нас своими когтями, но прежде, думаю, мы можем позволить себе тур вальса.
И Фергюсон закружил ее в танце, который настолько захватил ее, что она позабыла даже о том, что голодна. Впервые за целый день Мадлен смогла расслабиться: в его руках она чувствовала себя в безопасности и наслаждалась ощущением его близости, словно он один мог защитить ее от всех напастей.
— Я хочу увидеть ваши волосы, — внезапно произнес Фергюсон.
— Что? — поразилась Мадлен.
Сказочное настроение мгновенно улетучилось.
— Ваши волосы. Я видел вас только в парике и в этом ужасном чепчике. Как вы думаете, я увижу ваши волосы во всем их великолепии?
Опасный вопрос!
— Думаю, правильно было бы ответить «нет, конечно же».
— Конечно же… — задумчиво повторил он. — Но, даже зная, что вы будете играть роль старой девы, я должен был увидеться с вами. Вы — единственная причина, по которой я здесь. Если бы не надежда увидеть вас, я бы остался в Ротвел Хаусе в одиночестве проклинать свою судьбу.
— Я польщена, ваша светлость, — холодно отозвалась она. Мадлен не хотела даже себе признаться в том, что она тоже пришла на бал в надежде увидеть его: — Но разумно ли это желание?
Фергюсон удивленно посмотрел на нее:
— Вы бы предпочли не встречаться со мной?
— Нет-нет! — поспешно сказала она. — Но когда мы танцуем на виду у этих сплетников, я начинаю нервничать. У меня никогда не было… подобной известности. И, учитывая нынешние трудности, я бы хотела избежать излишнего внимания.
— Значит, вы хотите просто держать меня при себе и использовать, когда вам будет угодно?
Теперь в его голосе звучала обида. Ему достаточно было снова заглянуть ей в глаза, чтобы услышать, что дело не в этом, совсем не в этом, но он упрямо смотрел поверх ее головы.
— Фергюсон, вы ошибаетесь. Я лишь забочусь о своей репутации.
— И какой вред вашей репутации может принести один танец с герцогом, причем у всех на виду, в ярко освещенном бальном зале?
Мадлен замолчала. Она не могла придумать ни одного убедительного аргумента, чтобы объясниться и при этом не разозлить его еще больше. Кажется, она и в самом деле только использует его для собственной выгоды — во всяком случае, его слова убедили ее в этом. И пусть у нее не было злого умысла, он чувствовал именно так, а значит, она действительно вела себя оскорбительно по отношению к нему.
Вальс закончился. Фергюсон склонился к ее руке. Она попыталась вырвать руку, но он крепко сжимал ее.
— Мад, мне очень жаль. Я пришел сюда не для того, чтобы ссориться с вами.
— Тогда зачем вы пришли, Фергюсон?
— Ради вас, — ответил он. — Мне неважно, в платье вы или в бриджах, на балу или на сцене, я просто хотел увидеть вас. И теперь, когда мое желание исполнилось, я могу уйти.
С этими словами он развернулся и направился к выходу. Он ни разу не оглянулся, только иногда кивал знакомым, а Мадлен так и стояла с открытым ртом.
— Если вы перестанете изображать рыбу, то будете выглядеть гораздо привлекательнее, — прозвучало у нее за спиной.
Обернувшись, Мадлен увидела Софронию, герцогиню Харвичскую, которая смотрела на нее с неподдельным интересом. Герцогиня нравилась ей, хотя многие недолюбливали ее за острый язычок.
— Спасибо за совет, ваша светлость.
