— Не нужно, — выдохнул он, заводя ее руку за голову и пристально глядя в глаза. — Ты уверена, что хочешь этого?
Мадлен кивнула.
— Нет, я хочу, чтобы ты это произнесла.
Она ответила не задумываясь:
— Пожалуйста, Фергюсон! Я хочу тебя.
Она попыталась поцеловать его, но он отстранился.
— Я хочу видеть твое лицо.
Мадлен бросило в жар. Она закрыла глаза, а он продолжал мучить ее. Одной рукой он прижал ее запястья к матрасу, другой ласкал клитор. Когда он убрал пальцы, она почувствовала его член, упирающийся в ее норку, и замерла.
— Клянусь, только сегодня, только один раз я сделаю тебе больно.
Он медленно проник в нее и стал дюйм за дюймом продвигаться вперед. Он был таким большим, Мадлен едва дышала, чувствуя, как он постепенно входит в нее. Она лежала неподвижно, понимая, как тяжело ему сдерживать себя. Эта медленная пытка свела на нет ее возбуждение, но у нее и мысли не возникало попросить его остановиться. Тем не менее Фергюсон почувствовал ее охлаждение и не стал продолжать. Он вышел из нее. Физическая боль утихла, но разочарование ранило гораздо сильнее.
— Нет, не прекращай! — воскликнула она.
Ее голос, ее нагота — она сводила его с ума. Он вошел одним сильным толчком. Она закричала и обвила его шею руками, на мгновение лишив возможности двигаться.
Он снова и снова пронзал ее, и боль отступила. Его умелые пальцы играли с ее плотью, и вскоре она вновь почувствовала, как поднимается на гребень новой волны блаженства. Он уже не сдерживал себя и любил ее, как сам того хотел: сильно, глубоко, немного грубо, чувствительно сдавливая ее соски. Она хотела, чтобы это продолжалось вечно.
Пик наслаждения потряс все ее существо. Ее мышцы конвульсивно сжимались вокруг его члена. Он беспощадно врывался в ее тело. Один раз, два, три. Казалось, это никогда не закончится.
Наконец горячее семя разлилось у нее внутри. Он рухнул на нее. Его горячее дыхание щекотало ей ухо и шею. Ощущать тяжесть его тела было невероятно приятно. Потом он лег на бок и крепко обнял ее. Она провела ладонью по его мускулистой руке. Соитие истощило ее, и вскоре она задремала, впервые за много недель погрузившись в умиротворяющий сон без сновидений.
Мадлен хотелось подольше оставаться в сладкой полудреме. Она не могла припомнить, когда в последний раз ей так спокойно спалось. Это было восхитительное чувство, оно длилось, пока она не услышала бой часов. Она начала машинально считать, и с каждым ударом ее тревога нарастала. Когда пробило одиннадцать, она вскрикнула и рывком поднялась. Ей следовало быть дома два часа назад. Конечно, если тетя вернется раньше, Жозефина как-то объяснит отсутствие хозяйки, но уходить отсюда нужно было немедленно. Она хотела встать с кровати, однако Фергюсон поймал ее за руку и обнял.
— Куда ты так спешишь?
Они поцеловались.
— Тетя скоро вернется с бала. Я должна быть в своей комнате до того, как она переступит порог дома.
Фергюсон нахмурился, сейчас он меньше всего хотел слышать про тетю Августу. Мадлен повторила попытку подняться, и Фергюсону ничего не оставалось, как отпустить ее.
— Может, проще сказать им, что теперь мы вместе?
Мадлен ахнула. Она была потрясена.
— Ты… ты делаешь мне предложение? — выпалила она.
— Да, Мадлен, я прошу тебя стать моей женой.
На его губах играла легкая улыбка. Словно он уже получил ответ. Он приподнялся на локтях. Мадлен посмотрела на его блестящий от испарины мускулистый торс и сглотнула. Этот мужчина, этот великолепный, безумный мужчина, просит ее руки. Почему? Какие мотивы им движут? Какие цели он преследует? Ее разум не находил правдоподобных объяснений, кроме, пожалуй, одного.
— Ты же не думаешь, что мы должны пожениться только потому, что… э-э-э… — Она замолчала, неопределенно взмахнув рукой, отчего ее импровизированная драпировка из покрывала едва не распалась, однако Мадлен успела спасти конструкцию и уверенным тоном произнесла: — Я пошла на это не потому, что хотела женить тебя на себе. Я не обманываю. Не нужно никаких жертв.
Он по-прежнему улыбался.
— Мад, что за глупости ты говоришь? Ты же знаешь, я не стал бы жениться на девушке только потому, что она побывала в моей постели.
Он собрался еще раз поцеловать ее, но его легкомысленная реплика задела ее.
— Разумеется, ваша светлость! Я ведь забыла, с каким распутником имею дело. И правда глупо с моей стороны!
Помрачнев, Фергюсон внимательно посмотрел на нее.
— Я всегда серьезно относился к тебе. То, что произошло между нами, никак не повлияло на мое решение. Я хочу быть с тобой, независимо ни от чего.
Она хотела было возразить, но он ее опередил.
— Дорогая моя, я влюблен. И теперь, когда я нашел тебя, не жди, что так просто тебя отпущу, — с пугающей решимостью закончил он.
От его слов Мадлен стало не по себе. Она неловко села на низкий пуфик, стоящий у камина. Огонь почти погас. Руки мяли покрывало, служившее ей халатом.
— Но мы знакомы всего несколько недель! Разве можно по-настоящему полюбить за столь короткий промежуток времени? Прости, но я не могу в это поверить.
Он обошел кровать и приблизился к ней, не заботясь о том, чтобы прикрыть наготу.
