На следующий день, когда купец подходит к дому, жена спрятала в гардеробный шкаф. Купец искал и опять не нашел: муж говорит:
— Новый револьвер принес, погляди-ка.
Жена отвечает:
— Да тебе из него и в шкаф не попасть.
Муж нацеливает в шкаф и делает выстрел, а жена толканула под ствол, и выстрел попал в потолок. Муж опять с досады убежал в магазин. Мужик опять является в магазин к купцу после этой сцены. Купец спрашивает:
— Ты где был, когда я искал тебя?
— Я был в шкафу; вы стреляли в меня и не попали.
— А завтра пойдешь?
— Пойду, в то же время.
Купец приходит в десять часов, а жена увидала, что муж идет, мужика спрятать некуда, она его на чердак, в большой ящик, в сундук и заперла на замок. Муж ищет, а найти не может. С этой досады запер дом и поджег:
— Гори же все мое именье, гори все ярким пламенем, чтобы и этот подлец сгорел.
А в сундуке были приданные старинные иконы. Дом загорелся, купчиха умоляет мужа:
— Пусть все сгорит, спасем хоть мои приданные иконы.
Муж согласился:
— Старинные иконы сжечь грешно.
Муж и жена схватили сундук и вытащили на двор. Опять в магазин приходит мужик. Купец спрашивает:
— Сколько дала денег?
— Триста рублей.
— А где же был, когда дом горел?
— Был в сундуке с иконами.
— Молодец твой отец, что такого сделал, вот тебе еще шестьсот рублей, только уходи из города.
А жене дал развод.
Мужик приставал к бабе, не давал прохода, она и говорит:
— Ты знаешь наши бабские увертки?
— Знаю.
— Ну, приходи тогда.
Было утро, баба печку топила, он пришел. Муж в это время во дворе скотине сена давал. Баба говорит любовнику.
— Ложись на лавку. Медлить с этим делом нельзя, пока муж во дворе.
Быстренько легли. Она любовника руками, ногами обхватила да и заревела. Любовник обезумел. Аж в жар бросило и пот прошиб. Ну, думает, мне крышка. Муж заходит, она от любовника отскочила, как ошпаренная, чугун с водой берет, огонь в печи заливает. Муж спрашивает:
— Ты что заревела? Что случилось?
— А я печь разожгла, а пламя выскочило из печи прямо в избу. Я испугалась, заревела, вот Митя водой залил, а то бы сгорели. Ой, муженек, поди-ко принеси бутылку, на радостях-то выпьем вместе. Муж ушел за вином, а баба любовнику и говорит:
— Никогда не говори, что бабьи увертки знаешь. Если бы я тебя не выручила, муж тебе голову бы отрубил.
Баба качает ребенка, любовник стоит под окошком, царапает в окошко, а муж на печи. Баба поет:
И говорит мужу:
— Ha-ко, муж, покачай. Я забыла овечкам сена дать.
И ушла под сарай.
Жена имела любовника, а мужу очень хотелось узнать. Вот он раз пришел невеселый, жена и спрашивает:
— Что ты, Иван, невеселый?
— А вот был на сходке, там объявили приказ такой, чтобы у каждой жены было два мужа. Я у тебя один, кого мы другого-то поставим?
Она отвечает:
— Вот об чем нашел печалится! Подгорней-то Федот меня уж три года ебет, вот его и пиши.
Мужик долго был на сходе. Баба спрашивает:
— Чего долго?
— А не говори! Сегодня такой сход был, такого никогда и не было, да и не будет.
И сам заплакал.
— Да чего ты?
— Сегодня постановили: которая баба блядует, ту — дома, которая честно живет, — ту в солдаты! Сегодня последнюю ночку поспим, видно!
Баба и говорит:
— Нечего, мужик, горевать, меня соседней-то Федот девятой год ебет…
Оксинья Ефимовна была на муках, муж ее и спрашивает:
— Оксинья Ефимовна, матушка, кайся во всех грехах! Не было ли кроме меня с кем-нибудь?
Баба отвечает:
— Только с Александром Иванычем.
— Чтоб тебе не разродиться.
Мужик пришел к попу на исповедь и рассказывает о своих грехах, а поп все отвечает:
— Кайся, кайся, чадо.
— Батюшка! Раз было с вашей дочкой под возом.
— Кайся, кайся, чадо.
— Батюшка! С вашей матушкой было раз, на кроватке у вас.
— Кайся, кайся, чадо.
— Батюшко, каюсь, да и до вас добираюсь.
Поп книгу захлопнул, да и убежал в алтарь.
— У меня-то — чур возьмешь!
Жил бедный мужик, и впал в такую нищету, что уж и кормиться нечем. Отправился он куда глаза глядят, на заработки. Идет дорогой, стало ему горько, он и подумал: «Хоть бы черт денег мне дал! Я бы лучше ему душу продал, чтобы детей кормить».
Черт и явился, заговорил, и заключили договор кровью из безымянного пальца. Черт дал мужику денег; с этих пор мужик разбогател, начал торговать. Шло время.
Стал мужик стареть, стал задумываться, баба и спрашивает:
— Что ты, мужик, задумываешься! Раньше было о чем думать, как мы жили бедно, а теперь что нам думать!
— Ты не знаешь, где я денег взял? Я ведь черту душу продал!
— Э, не горюй, мужик, — говорит баба, — пусть сначала черт мою душу возьмет; а мою не возьмет, так и твою не возьмет.
Пришел срок, черт явился к мужику за душой, баба черту и говорит:
— Возьми и мою душу.
А черт рад. На ловца и зверь бежит.
— Сколько возьмешь за душу?
— Я денег не возьму, а исполни мне три желания.
Черт согласился.
