Марта крепче впилась когтями в шерсть на её горле, и Ночка нервно сглотнула от волнения. Переведя глаза на застывших вокруг них поваров, Марта увидела в их глазах отражение собственного смятения и на миг задумалась: «Зачем я это делаю?». Пусть Ночка и враг, она не заслуживает того.
— Не моя вина в чужой глупости, — вздохнула она, оттолкнув Ночку от плиты. — Не мне и искуплять за вас ваши грехи.
Ночка задрожала от страха, когда Марта бросила на неё полный сожаления и раскаянья взгляд, и, пошатываясь и слабо перебирая лапами, отползла прочь от плиты. Марта, тяжело вздохнув, отвернулась от неё и произнесла, обращаясь к застывшему на другой стороне кухни Барсу:
— Будем считать это торговым обменом. Считай, что ты выкупишь у меня свою сестру, а взамен позволишь мне уйти без лишних придирок. Если гарантируешь мне безопасность отступления, обещаю исчезнуть раз и навсегда. И вы больше никогда обо мне не услышите.
— А если… нет? — на одном дыхании выдавил кот поварихи.
— Тогда… — протянула Марта, задумчиво покосившись на съежившуюся в углу Ночку. — Тогда и я не могу гарантировать безопасноти твоей сестре. Подумай, Барс, это ведь выгодная сделка. Вы вернёте мне мою свободу, а взамен я оставлю всех, всех Короткомордых без исключения. Безопасность государства в обмен на свободу одного его гражданина, как тебе такой вариант?
— Идёт, — буркнул Барс, и, обращаясь уже к поварам, добавил. — Откройте двери и проверьте, чтобы в коридоре никого не было. И чтобы за ней не было никакой слежки.
Марта благодарно ему кивнула. Затем, в последний раз грустно проводив в страхе шарахающихся от неё слуг взглядом, отвернулась, спрыгнула со стола и опрометью кинулась прочь, в таинственную тьму коридора. Зная, что, какие бы обещания не давал ей Барс, он все равно может выслать следом за ней военных, она, вместо того, чтобы бежать по дворцовым холлам, скользнула в вентиляционный ход.
«А ему ведь и невдомёк, в чём на самом деле заключалась наша сделка, — пронеслось у неё в голове, пока она отодвигала задвижку вентиляционной шахты. — Я продала ему права гражданинки в обмен на свободу бродяги. На деле так всегда — свободней всегда оказывается тот человек, кто и вовсе не обладает никакими правами, а посему волен делать то, что будет угодно ему самому.»
— Три!
Сжав руку в кулак, Райпур опрометью кинулся через пустырь к восточной стене Верслибра. Затормозил он только тогда, когда его ботинки заскользили по скользкой грязи огибавшего дворец рва. Тяжело дыша, он присел, положив руки на колени, и медленно обернулся. Подскакивая на бегу, на разезжавшихся в грязи лапах в ров скатилась Крошка. Она пыхтела от быстрого бега, её серо-белая шёрстка стояла дыбом от натуги.
— Порядок? — спросил Райпур, быстро нагнувшись, чтобы окинуть её взглядом.
— Порядок, — пропыхтела та и, уже выровняв дыхание, прошипела. — Ты б лучше о себе волновался, желторотик. Ты б ещё громче топал, авось, и дозорных бы заодно разбудил.
Райпур досадливо ухмыльнулся:
— В следующий раз буду осторожнее.
— В следующий раз… я с тобой не побегу, — съязвила кошка.
Райпур выпрямился и размял затёкшие запястия. Задрав голову, он смерил долгим взглядом мрачной громадой нависшие над ними башни Верслибра. Их сверкающие на фоне серого неба золочённые шпили и сейчас продолжали внушать ему благоговейный страх.
— Ну, куда пойдём дальше, шкипер? — хмыкнула Крошка, следом за ним задирая голову к хмурым башням дворца.
— Проникнем внутрь через вентиляционные шахты, — буркнул Райпур.
Не сговариваясь, они вброд перешли мутный, подёрнутый зелёной плёнкой тины ров и зашагали вдоль белой стены дворца в поисках вентиляционного выхода. Наконец, заветный ход показался на углу впереди, и Райпур, указав на него Крошке пальцем, сам зашагал вперёд.
— Чем займёшься, когда всё это закончиться? — как бы невзначай поинтересовалась кошка, семеня следом за ним.
— Ну, у меня ещё есть дела по ту сторону границы, — вздохнул бывший генерал, наклонившись к металлической задвижке вентияционного хода. Просунув пальцы через открытые заклёпки, он поддел задвижку с обратной стороны и потянул было её на себя, как тут задвжка вдруг сама собой отодвинулась, и вентиляционный люк распахнулся.
— Р-райпур? — раздался знакомый голос из кромешной тьмы заветного туннеля. — Первозданные духи, я-то думала, что ты мёртв!
Всё те же и всё там же.
Кайа смотрела, как Дымка, спотыкаясь, неуклюже ковыляет к своей подстилке, и сонно потянулась, почувствовав на своей спине тёплые солнечные лучи.
Прошло три недели после тех памятных событий, но кошка по-прежнему чувствовала себя плохо, хоть уже и пыталась самостоятельно преодолевать небольшие расстояния. У Дымки плохо получалось ходить, а во время еды она часто и долго закашливалась, словно её организм сам отвергал пищу. Взгляд кошки всё время был пустым и рассеянным, во сне она часто плакала, а утром просыпалась усталой и измученной, словно и вовсе не отдыхала.
