Кайа больше не разговаривала ни с Дорой, ни с Кенди, ни с Эльтаиром. Она боялась даже ненароком встретиться с ними взглядом. Она знала, что друзья сочувствуют ей, но порой ей казалось, что они считают, что болезнь Дымки неизлечима и бедной кошке уже ничем не помочь.
Кайа совсем замкнулась на себе. Она коротала дни либо гуляя в одиночестве по лесу, либо размышляя в четырёх стенах своей комнаты о том, как похож любой выбранный ей путь на предыдущий.
«Почему, почему без конца происходит одно и то же? Вначале всё безмятежно и тихо, а потом земля под ногами вдруг начинает крошиться, расползаться и под конец всё безвозвратно рушиться вниз… в пустоту… в никуда…»
Кайе казалось, что твёрдая земля, на которой она стояла, уже обрушилась вниз. Может, людям и нравится жить во лжи, теша себя сладким обманом и стараясь не замечать того, как неминуемо движутся к провалу, но этот путь явно не для неё. Она, полукровка Кайа, жаждет истины.
Кайа отошла от перил лестницы и стала спускаться вниз. На нижней ступеньке она вдруг столкнулась с Эльтаиром, который нёс наверх тазик с полотенцами на просушку.
— Ты куда? — поинтересовался Эльтаир, посмотрев на неё поверх сырых полотенц.
— В лес, — отведя глаза, буркнула Кайа. — Хочу прогуляться.
— Что-то случилось?
— Разве для прогулки должен быть повод? — раздражённо бросила она.
— Нет, — опешил Эльтаир. — Иди, конечно.
Эльтаир неуклюже отошёл, стараясь разглядеть ступеньки поврех его бесценного груза, и Кайа побежала к выходу, чувствуя на себе его встревоженный взгляд.
Лес тихо шелестел сочной зелёной листвой, купаясь в вечерних предзакатных сумерках. Старые сосны таинственно скрипели от каждого дуновения ветерка. Луна, как призрак ночи, то исчезала за верхушками деревьев, то снова выглядывала из-за них, загадочно освещая одинокие опушки. Ручей в овраге тихо нашёптывал незатейливую мелодию, которой бесстрастно вторил ветер.
Кайа остановилась у кажущейся чёрной в темноте воды. Сухие листья, гонимые волнами ручья, напомнили ей, что осень уже не за горами.
— Что будет с нами зимой? — тихо спросила она тёмную воду.
Вода тихо зашумела, будто хотела что-то ответить. Кайа слабо улыбнулась.
— Ты меня понимаешь? Я стала такой же, как ты. Одной из теней этого леса. Одной из нерассказанных легенд, которая всегда будет сокрыта мраком. Одной из немых душ, которой столько хотелось бы сказать. Но, как говорила одна моя прекрасная знакомая, «иногда приходит время замолчать».
Чёрная волна лизнула её ноги. Кайа набрала в руки ледяной воды и заглянула в её таинственную глубину. Среди теней, купавшихся в глуби ручья, она увидела своё собственное отражение. Оно смотрело на неё с самого дна, скованного вечерним мраком, и глаза его блестели от невысказанной муки. Все равно, что смотеть на свою копию в стальном зеркале.
Вдруг что-то тихо прошелестело, коснувшись прибрежной гальки у её ног. Кайа вскочила. К её ногам водой прибило цветок. Розу.
Кайа помотала головой, думая, что ей это померещилось. Что делать такому изнеженному цветку в глухом сосновом бору? Но тут она увидела, как волны приносят к берегу всё новые и новые цветы. Целый букет. Кайа огляделась по сторонам. Убедившись, что всё тихо, она пошла вверх по течению туда, откуда приплыли необычные цветы…
Ручей бурным пенистым потоком вырывался из недр земли. Над ним высился поросший мхом и травами земляной вал, на вершине которого в беспорядке валялись трухлявые стволы поваленных сосен. Дальше идти было некуда.
Кайа озадаченно опустилась на землю. В лесу было уже совсем темно, лишь яркий диск луны уныло освещал уставшую землю. Подумав, Кайа решила возвращаться домой.
Свет в доме был потушен, со второго этажа доносилось чьё-то мерное сопение. Никто её не ждал. Всем было все равно. И Доре. И Кенди. И Эльтаиру.
«Неужели я и в правду больше никому не нужна?»
Кайа бесшумной тенью проскользнула в гостиную и склонилась над диваном, на котором видела десятый сон Дымка. Кошка жмурила во сне глаза и нервно дёргала задними лапами. Кайа ласково погладила её по боку, и Дымка, пробурчав что-то под нос, перевернулась на другой бок и судорога хоть на какое-то время её отпустила.
Бесшумно скользнув по лестнице, Кайа замерла перед приоткрытой дверью в комнату Доры и Кенди. Чуть-чуть поразмыслив, она захлопнула дверь к Доре и вошла в свою комнату, озарённую немеркнущим лунным светом.
Это чувство… Этот голос внутри, что воет и стонет, рвёт на куски. Это как совесть, но что-то другое… Совесть прожигает, а это чувство будто нарочно поджаривает на медленном огне. Совесть ты чувствуешь за себя самого… Но как назвать то чувство, когда совестно за других?
Это гнев? Ярость? Неутолённая жажда, которая никогда не пройдёт?
Кайа помотала головой. Она чувствовала, как эта чёрная, необузданная сила пронизывала её жилы, пропитывала каждый участок тела. Словно тот чёрный ручей пополз по суше следом за ней и вот, настигнув её, захлестнул с головой, погрузив в свои тёмные бездны. Эта энергия кипела внутри её, призывая к действию и заставляя душу волком выть на луну.
