— Значит, придётся торчать здесь, пока дождь не закончиться… — буркнула Кайа. — Хотите бутерброд?
— Не отказался бы. Голоден, как волк.
Кайа протянула старику угощение, и тот грубо выдернул еду из её рук.
— Вот молодёжь пошла! — громко чавкая, возмутился он. — Кто ж так тонко хлеб режет? Я, может, есть хочу, а тут…
— Простите, я просто не знала, что встречу Вас в лесу.
— А нечего по лесу шляться. Здесь и не такого встретишь!
Кайа замолчала, глядя, как старик жадно уплетает свой бутерброд. Буря по-прежнему не утихала, с холма ручьями стекала вода. За камнем шумел ручей, наполнившись дождевой водой.
— Раз у нас появилось так много свободного времени, — протянула Кайа. — Может, расскажете мне подробнее про этот камень?
— Хороший вопрос…
— Ожидаю услышать на него хороший ответ.
— Это не простой камень.
— Это я уже поняла.
— Это братская могила.
— Что-что?
— Могильный камень.
— То есть, хотите сказать, мы сейчас вот так сидим и болтаем на могиле!?
— Что и говорить, святое место…
— Ладно, и кто же тут похоронен?
— Достойные люди, — глаза старика затуманились печалью. — В том числе и спутница моей жизни… Никогда не забуду её… Порой кажется, что она всё ещё со мной… Такая ранняя смерть, такая несправедливая гибель…
— Что с ней произошло? — осторожно спросила Кайа.
— Ты что-нибудь слышала о судьбах Строителей? — увидев, что Кайа отрицательно качает головой, старик вздохнул и пояснил. — Эти люди строили стену, разделяющую нашу планету на две территории. Они и сейчас есть — латают прорехи в граничной стене… Брат моей жены был Строителем. А всех Строителей надлежит казнить после выполнения их работ. Казнить за то, что они находились на границе, исполняя свои обязанности. Считается, что посредством такой казни душа освобождается от этого страшного греха — нарушения границы. И поэтому, когда их Энергия передаётся другому человеку, она, якобы, передаётся уже чистой. Строителей казнили всех до единого. И его в том числе. Она не смогла этого пережить…Ох, не смогла. Это случилось двадцать лет назад. Она явилась во дворец к самому Фрицу Харту, но её даже не пропустили туда. Тогда она устроила публичный митинг на площади перед Бриколлажем. Тысячи людей пришли поддержать её. Сильная женщина… Она голосовала против существующей несправедливости. Против убийств, против границы, против Фрицов и Фриций. Она говорила, что несправедливо убивать людей ради какого-то очищения. Её поддержали все, даже юный Наследник в последствии поддержал, но только не Харт… Фриц Харт велел своим людям уничтожить всех протестующих, и прямо во время митинга началась публичная резня. Убивали всех — и женщин, и стариков, и детей… Моей супруге удалось скрыться в лесу, но она не хотела прятаться. Она вновь возбудила волну протеста и была убита здесь. На этом холме. Во время отступления партизанских войск.
Кайа притихла, поражённая такой историей.
— Я и не знала, что ваша супруга сыграла такую роль в жизни ваших земель… — пролепетала она. — Вы никогда даже не заискались о ней…
— И верно. Всем запрещено говорить о ней. Даже Эльтаир ничего ни о ней, ни о репрессиях тех лет не знает. Это место всеми забыто, но не мной… Каждый день я возлагаю цветы на её могилу и…
Старик зашёлся в приступе сухого кашля.
— Я устал. Дай отдохнуть.
Он отвернулся, но от Кайи не укрылось, что на его глаза навернулись слёзы. Она представила себе, как толпа невооружённого народа бежит в лес, спасаясь от армии Фрица Харта. Представила, как они долгие месяцы отступают от Ала-Гавы к границе, надеясь встретить поддержку по ту её сторону, где люди веками страдают от точно такого же диктаторского режима Фриций, но их все равно настигает смерть, как бы они не силились спасти свои души.
— Значит, не только на территории Короткомордых поднимаются восстания? Людям Длинномордых тоже не нравиться существующий режим? — уточнила она.
Старик угрюмо кивнул.
— Но… но зачем тогда запретным территориям существовать!? Люди все равно не довольны существующими правилами, зачем тогда этим правилам существовать? Да если ещё и по ту, и по эту сторону границы люди одинаково мыслят, живут одними и теми же мечтами и надеждами, почему бы нам не объедениться и не жить вместе? Почему бы нам не создать объединённую демократическую республику, где каждый был бы удовлетворён своими правами?
Старик тяжело вздохнул и прокряхтел:
— Да потому, что люди сами так решили. И получили то, о чём мечтали.
— В смысле?
— Когда-то давно, так давно, что даже прабабушка моей прабабушки не помнила когда, не было никаких территорий. Люди жили отдельными общинами, которые постепенно становились деревнями, городами. Не было никаких границ, а люди из разных общин почти не контактировали. Даже Короткомордые и Длинномордые жили вместе, хоть и не часто находили общий язык. Мы были тем единым народом, о котором ты мне сейчас судачишь.
— И что произошло? Почему людей не устроил существовавший уклад?
