— Что, плачу? С чего ты взял? — расхохоталась Крошка, отворачивая мордочку в сторону. — Мне просто так смешно над тобой, что аж слёзы на глазах проступили!
Райпур тяжело вздохнул и присел на колени:
— Крошка, нет ничего постыдного в том, чтобы проявлять человечность, — медленно произнёс он. — Нет ничего стыдного в том, чтобы проявлять дружественные чувства к своим товарищам. Знаешь, вот мои отец и мать тоже умерли. И мне не стыдно признаться в том, что я плакал на их могилах. Не стыдно плакать по другим. Вот по себе самому — стыдно плакать.
— Да не плачу я, дурень! — всхлипнула Крошка. Она повернулась к Райпуру мордочкой, и он увидел, как по её щекам в три ручья текут солёные слёзы. — У меня глаза от пепла слезятся, идиот! Дурачина, как ты вообще мог подумать, что бывший лейтинат, что серолижница вроде меня…
— Прости, что вновь нарушаю твои идеалы, но скажу, даже военный, даже генерал вроде меня порой чувствует жалость. Быть бесстрашным не значит быть бессердечным…
— Узнаю добрячка Райпура! Опять читает кому-то нотации! — перебила его Крошка. — А ну пошли отсюда, а то пиши пропала твоя Наследница! Дурак!
Сказав это, она демонстративно отвернулась от ворот Храма и зашагала прочь по мостовой, и Райпуру ничего не оставалось, кроме как зашагать следом за ней. Но тут, посреди дороги, Крошка неожиданно замерла, и, повесив хвост, мрачно обернулась к Храму.
— А я всегда знала, что нечего белой кошке делать в Серой Лиге, — прошептала она. — Конечно! С чего я, дурочка, взяла, что стану первоклассной агенткой! Привыкла котёнком смотреть на мир сквозь розовые очки. Всё казалось, игра это такая. Всё казалась, что это круто.
— Ты о чём? — нахмурился Райпур, обернувшись через плечо на серые развалины.
— В Серую Лигу котов приносят ещё котятами, — буркнула Крошка. — Их с детства воспитывают, с детства тренируют выдержке, стойкости, выносливости… Знай я хоть сотню языков, детство-то я протратила на жизнь в подворотне. В такие места, как Серая Лига, мне путь заказан. Старайся я хоть в сотни раз упорнее любого серолижника, я близко рядом с ним стоять не буду. Потому что они с молоком матери впитали в кровь свой закон, для них не может мир устроен быть иначе… А для меня это всё всё же так противоестественно…
— А?
— Я не могу даже товарищем своим пожертвовать ради общей цели. Я тогда испугалась. И Аймек испугался. И мы бежали вместо того, чтобы спасать остальных. Потому что мы с ним другие. Нам не место в Серой Лиге. И я знала это с самого начала. Ха, зачем я всё это говорю? Только в книжках так бывает, чтоб первый встречный на улице взял тебя да выслушал! Остальные, как минимум, сочтут за полоумную…
— Тебе просто надо успокоится, — тихо вставил Райпур. — Возможно, это был очень сильный удар по твоему мировоззрению. Но мир не так милосерден, как кажется…
— Ну вот, опять ты меня учишь! Ты такой же, как Поттер! Он мне тоже любил байки из этой серии читать! Мол, кошки всё видят не в белом и чёрном, что есть ещё оттенки серого и всякое такое. Это он к тому, что не по цвету шерсти набор в Серую Лигу строился. Хотя и это немаловажно. Мне ли не понимать, что серые агенты все неразличимы, а белого кота любой заметит и запомнит, да потом и узнает в толпе. Видишь, даже окрас моей шерсти сам за себя говорит, что мне в Серой Лиге было не место!
— Ну, знаешь, не стоит быть таким катигоричным, — вздохнул Райпур, пожимая плечами. — А твой брат прав, в мире и правда есть много других дивных цветов. Помимо белого и чёрного есть и красный, как черепичные крыши, есть жёлтый, как весеннее солнце. И такой синий-синий, как вечернее небо. Мир не делится на было и стало. Он играет всеми красками.
Крошка задрала голову к небу и, задумчиво моргнув, спросила:
— Скажи, Райпур… вот сейчас… ты смотришь на небо… оно синее?
— Нет, — изумлённо поведя плечом, отозвался бывший генерал. — Сейчас оно серое из-за туч. Стой, стой, стой! Но так не всегда бывает! — добавил он, увидев, что Крошка снова уныло сгорбила плечи. — Пожалуй, насчёт неба был не самый лучший пример. Да, не мостак я строить заумные фразы и успокаивать людей. Никогда не получалось. Ну просто, как бы, не всё так плохо. Знаю, не очень ободряюще звучит, но я именно это пытаюсь сказа…
— Жаль, — повела лапой Крошка.
— Что? Ну, извини конечно, но…
— Да нет же, — перебила его кошка. — Жаль, что я не могу этого увидеть. Каким синим бывает небо. Для меня… оно всегда такое, серое.
Сказав это, она, согнувшись в три погибели, побрела прочь. Райпур, поняв, что ляпнул лишнего, кинулся следом за ней, но Крошка, обернувшись, осадила его замечанием:
— А может и ваш, человеческий глаз, не способен воспринимать все цвета на свете. Может и вы видите мир не во всём его великолепии. Не во всём его красочном спектре. А может вы вообще, видите всё наоборот, а на деле цвета совершенно другие!
— Ну да, — усмехнулся бывший генерал. — А ведь не проверишь. Ну что ж, тогда все мои объяснения катятся по наклонной. Просто забудь, что я тут сдуру наговорил.
— Как-нибудь переживу, — фыркнула кошка и, резко отвернувшись, продолжила свой путь.
