— У меня есть для тебя небольшой подарок! — улыбнулся Эльтаир, протягивая Кайе сжатую в кулак ладонь. Кайа вытянула вперёд свою руку, хлопая глазами от удивления, и Эльтаир, перевернув ладонь, положил на её руку два каких-то пёстрых клочка бумаги. Кайа поднесла одну такую бумажку к лицу и, прочитав написанное на ней, поняла, что это был билет на ярмарку, о которой недавно рассказывал Лисий Хвост.
— Значит, мы идём? — обрадовалась она. — Всё-таки идём?
— Ну да! Почему бы и нет?
— Но тут два билета. А как же Лисий Хвост?
— Ему-то точно хватит денег на билет! Буду я тратиться на миллиардера! Если он захочет с нами пойти… Сегодня он казался мне не особо дружелюбным! Ты только представь, — протянул Эльтаир, присев на диван рядом с ней и Дымкой. — Ярмарка, цветастые ларьки, цветы, музыка, еда и напитки…
— А ещё толпа народа, только и желающая схватить и прикончить жалкую полукровку!
— Не думаю, что они узнают тебя! К тому же, ярмарка идёт до глубокой ночи. Если мы пойдём вечером, то наверняка народу там будет не так много, как днём.
Кайа слабо улыбнулась, пытаясь сама убедить себя в этом.
— Иди отдыхать! — снова подал голос Эльтаир. — Я купил лекарство для Дымки, а сейчас приготовлю ей лечебный отвар. Ещё у меня тут таблетки есть от головной боли… Можешь, короче, не волноваться на её счёт! Она в надёжных руках!
— Хотелось бы в это верить, — улыбнулась Кайа, и, последний раз проведя рукой по серой кошачьей спине, зашагала в свою комнату.
Мярион. Дворец Верслибр.
Марта лежала на подоконнике, подвернув под себя лапки, и долго и печально смотрела сквозь оконное стекло. Отсюда, из окна верхней башни Верслибра, ей виден был разве что клочёк серого неба да зубчатая дворцовая стена, врезающаяся в чистоту небес неровной, зазубренной линией. Марта подалась вперёд, прижавшись к стеклу, так что то подёрнулось белой дымкой её дыхания, и подняла глаза в облака, так что у неё мигом пошла кругом голова от ощущения высоты и острой зависимости от близости с землей. Зажмурившись, Марта позволила себе поддасться этому ощущению собственной слабости и нелепости, собственной грузности в этом небесном крае полётов. Отчего-то у неё что-то ёкнуло в животе, стоило ей представить, что, если бы Райпур не успел схватить её тогда, в последний миг, она бы рухнула с этой высоты и разбилась насмерть.
Стоило ей было вспомнить Райпура, как на глаза тут же навернулись слёзы. Какая нелепая, бесславная смерть — быть казнённым собственной госпожой за измену родине! Но, видимо, Райпур сам того хотел — ему ли было не знать, каково это, перечить Фриции. И вместо того, чтобы спасать себя, он зачем-то предпочёл спасти её. Наивный добрячок Райпур! Вечно ему надо было кого-то спасти, то родину свою, то свою честь, то честь глупой дворцовой кошки…
— Райпур, жизнь тебя ничему не научила! — прошипела Марта, поднимая взор в серые тучи. — Ты ж только и твердил, что хочешь всем помочь. Так вот, твоя бесславная смерть никому не помогла! Зачем тебе, дурак, потребовалось умирать?
— Вы что-то сказали? — подала голос из угла Ночка. Марта обернулась на голос и смерила белую с чёрным кошку холодным взглядом:
— Нет, Ночка, Вы верно ослышались, — мурлыкнула она, задрав подборок.
— Авось Вы там что-то, в окне, дельное увидали? — снова задала вопрос дворцовая кошка, поднимаясь на лапки, чтобы подойти к Марте. — Или примерещилось чего?
— Нет, вынуждена Вас огорчить, нет там ничего, достойного лишнего внимания.
— А я смотрю, ты присмирела, стоило Фриции на тебя прикрикнуть, — уже грубее бросила Ночка. — Паинькой притворяешься. Но не на ту напала. Я то знаю, какая ты у нас змеюка. Думала нашу Фрицию извести. Ну ничего, мёртв твой сподвижник, так пусть это тебе и послужит уроком.
Она задрала трубой хвост и вскочила на подоконник рядом с Мартой. Подняв подбородок, она смерила её дерзким взглядом холодных глаз:
— Правильно Фриция сделала, что меня к тебе приставила. Ты вродь и не преступница боле, и осудить-то тебя не за что, и меры никакие не принять, но слежку приставить надобно. Ну ничего, не смотри на меня так злобно, змеюка. Ты ж у нас тут же смирненькой стала, как меня к тебе приставили. Поживём денёк другой, может и перевоспитаешься. Диверсантка.
Марта стойко выдержала её взгляд:
— Вы ошибаетесь, Ночка, думая, что я вынашивала в голове планы против Фриции, — вздохнула она. — Я не меньше Вас желаю нашей территории блага и процветания. Просто я выразила это желание в несколько непривычной для Вас форме.
— Ну ничего, родине послужить ты ещё успеешь, — усмехнулась Ночка. — Хотя я изрядно была удивлена, когда Фриция сразу после твоей мерзопакостной выходки обратилась к тебе с поручением. К тебе, змеюка, а не ко мне, не к другим кошкам. Сомнительно, что мы бы не справились с подбором Наследнице маршрута в санаторий.
Марта поднялась на лапы и под пристальным взглядом Ночки спрыгнула с подоконника:
