– Мне очень жаль, что так получилось с другими раттами, – искренне извинилась она. – Кстати, Вол тоже хотел прийти, но у него не получилось. Тот ратт, который привёз сегодня птиц, задержал его и попросил помочь. Думаю, он хотел защитить Вола от того, чтобы его не ругали остальные за дружелюбие с вами.
– Вол – это тот, кто разговаривал с вами, пока я не подошла, – пояснила Рилга для Шари. – Он уговаривал вас уйти.
– А тебе ничего не будет за то, что ты говоришь с нами? – забеспокоился Сорин. Частично участвуя в беседе, он продолжал вырезать поделку.
– Нет, – гордо похвасталась Менри. – Одной нотацией больше, одной меньше. Ничего больше мне не грозит, клянусь Дарисом.
Она сделала глоток из чашки и, положив локти на стол, с обидой от незнания протянула:
– Я не понимаю этого. Весь Ремтак ненавидит геранов за то, что произошло много лет назад. Мне говорят, все жители Верхнего мира плохие, но когда я спрашиваю о причинах, просто отмахиваются, ворча что-то о радикальных специалистах. Как можно воспитывать в нас неприязнь к геранам, когда вы даже не рассказываете, что случилось?
– Видят боги, так будет лучше, – сказала Рилга. – Если от незнания в наших детях не будет расти ненависть к целой расе, значит, это незнание во благо.
– Незнание во благо? – нахмурилась Шари. Она не понимала, как такое бывает. – Разве не будет лучше учить их прощать?
– Это слишком сложный предмет, Шари, – покачала головой Рилга. – Оттого его не проходят в школе.
– Значит, юное поколение раттов в Ремтаке даже не знает, почему все ненавидят геранов? – поразился Сорин. – Какой в этом смысл?
– Мама говорит, что пытается защитить меня, – жевала губы Менри. – Что, не рассказывая мне всего, она ограждает меня от худших последствий.
– Какая тонкая грань между слепотой и желанием уберечь, – вздохнула Рилга.
Менри обвела взглядом собравшихся в комнате.
– Значит, вы все знаете, что случилось сорок лет назад? Кто такие радикальные специалисты?
Шари кивнула. Рилга настороженно посмотрела на неё. Ветвь, по которой пошло течение разговора, ей не нравилась.
– Расскажите мне! – попросила Менри.
– Нет, – сказала Рилга. – Твои родители не говорят, так с чего бы мы должны?
– Ну пожалуйста!
На этот раз уговаривающие глаза были направлены на Сорина. Он колебался. В его сомнения вторгся голос сестры:
– Сорин, это не наше решение. Если так здесь захотели растить детей, пусть так и остаётся. Мы в Ремтаке всего на одну ночь, лучше оставаться в стороне от здешнего порядка.
– Но, Шари, ты посмотри на них! – возмутился он. – Если бы не Рилга, мы бы в лучшем случае ночевали в лесу, а в худшем… – он решил не продолжать из-за присутствия Менри в комнате. – Нужно что-то делать с этой бессмысленной обидой на Верхний мир.
– И что ты хочешь сделать? – не понимала Шари. – Вскоре всё наладится и без твоего участия. Не зная причины, дети не будут слушать наставления родителей о том, какие гераны плохие. Всё решится само собой.
– Да, но это будет не то, – настаивал Сорин. В его голосе проклюнулся намёк на печаль. – Это будет… они не научатся принимать правду и прощать чужие ошибки. Всё, что они будут уметь, – это закрывать глаза на прошлое, чтобы не страдать в настоящем.
– Разве это не хорошо? – спросила Шари. – Не давать прошлому мешать жизни в настоящем?
– Нет, – вдруг сказала Рилга. От её голоса настроение в комнате стало тише. – Сорин прав. Милосердная Исаара. Её жизнь была полна ошибок, сплошное противоречие на каждом шагу. Она говорит нам учиться на промахах, своих и чужих. Принимать их.
Она посмотрела на Менри, беспомощно ожидающую, какое решение они примут. Рилга что-то искала в её глазах и, найдя это, удовлетворённо кивнула.
– Милосердная Исаара не хотела бы, чтобы из-за ошибки, даже такой тяжёлой, целую расу, которой она покровительствует, считали чудовищами. Будет лучше, если мы расскажем.
– Неужели это так страшно? – пролепетала Менри. Она отодвинулась от Рилги и уже сама не знала, хочется ей знать правду или нет.
На вопрос не ответил никто. Сорин поднялся с дивана, в хвосте держа нож, в одной руке – почти готовую статуэтку, а другой придерживая край рубахи, чтобы не просыпать опилки на пол. Он пересел за стол и, стараясь продолжить своё занятие, устроился боком, так что скамья оказалась у него между ног. Рилга оценила его попытки оставить как можно меньше следов от своей деятельности.
– Сорок лет назад началась небольшая научная кампания, руководством которой были некоторые учёные из Верхнего мира, – начал Сорин. – Специалисты-генетики заинтересовались структурой генов раттов. Они хотели понять причину того, что мы неуязвимы к большинству ядов. Было много медицинского оборудования, финансирование, работа проводилась тщательно. Но результатов не было.
– Учёные не могут принять то, что заложено природой, не отыскав научной для этого подоплёки, – высказалась Рилга. – И фраза «на то воля богов» для них не больше, чем детский лепет. Лучше бы они хоть иногда обращались к вере.
– Лучше бы они обратились к вере в тот раз, – тихо согласилась с ней Шари.
