– Мы, кстати говоря, так и не познакомились, – обходя машину, говорил водитель, – зовут меня Турсо. А вас мне уже представила Рилга, когда приходила договариваться о поездке. Рад, что вы целы после вчерашнего!
– Мы тоже, – улыбнулся Сорин.
Он начал забрасывать вещи и обсуждать с Турсо путь, какой им предстояло проехать. Эней, подталкиваемый приподнятым крылом Тари, проследовал к кузову.
Шари обернулась к Рилге. Та стояла в проёме, сложив руки вместе и опустив их в складки юбки. Её распущенные волосы разлетелись по открытым плечам в красивом беспорядке. Шари подумала, что если бы она хотела быть на кого-то похожей, то на неё. На маму, само собой, ей хотелось походить всегда. Но если выбирать пришлось бы не из семьи – этим выбором стала бы Рилга. Взрослая, она не растеряла детскую весёлость и улыбку. Глубоко верующая, она не забыла о реалиях миров и вещах, далёких от святости. Ратта, защищавшая герана, которого встретила в первый раз, от соплеменников, с кем жила всю жизнь. Отважная и преданная тому, чему верит. Шари хотела бы быть похожей на неё.
Чувствуя это, она неожиданно для себя поняла отношение брата к дяде. Не полностью, только часть, возможно, одну из многих причин, почему Сорин так ревностно пытается оправдать собственные надежды в глазах Ямока, которому просто достаточно того, что уже есть.
Шари тоже хотела, чтобы Рилга ими гордилась.
– Он позволил ему уснуть на себе, – смеясь в кулак, проговорила в ухо брату Шари.
Они сидели рядом в кабине машины: Шари у окна, Сорин посередине, Турсо за рулём. Обернувшись, чтобы выглянуть из заднего окна, Шари увидела милейшую, по её мнению, картину: разлёгшись в кузове, Тари прижался щекой к краю, чтобы ленивым взглядом окидывать проносящиеся мимо места. Но его праздному созерцанию, как окрестила про себя Шари, пришёл конец – не выдержав, Эней, пробормотав извинения, опустил голову в район шеи грифона и, обняв себя руками за плечи, заснул. Крылья вскоре раскрылись, чтобы укрыть Энея от поддувающего ветра. Тари некоторое время лежал неподвижно, то ли оторопев от подобной наглости, то ли заботясь, чтобы не разбудить спящего друга. Завершающим штрихом выступило то, что грифон чуть приоткрыл одно крыло, сделал для Энея тень и укрыл его лицо от солнечных лучей.
Сорин повторил жест сестры и прикрыл рот, чтобы не засмеяться в голос. Это выглядело мирно, по-домашнему, но в первые секунды Тари глядел на Энея с такой снисходительностью, с какой родитель смотрит на описавшегося младенца. Шари попыталась изобразить эту гримасу, и им с братом пришлось ещё больше скрючиваться от беззвучного смеха.
Во время поездки обсуждалось много тем. Первой, что неудивительно, стал Ремтак и всё в нём произошедшее. Турсо рассказал, что видел суд народа, которому подверглись путники, и долго извинялся, что не смог их защитить. Шари и Сорин наперебой ему возражали, говоря, что всё в порядке, они всё понимают и не обижаются. Затем Турсо узнал, что друзья собираются покорять Запретный Дворец, и смесь восторга и ужаса, отразившаяся на его лице, нашла отклик внутри Шари. Она подумала, что наверняка выглядела так же, когда брат в первый раз поделился с ней мыслью об уходе из Стирданора.
Шари подремала, поддавшись настроению друзей из кузова. Сорин, подставив сестре плечо, рассказывал, как некоторое время проработал в кузнице, прежде чем вплотную заняться плотницким делом. Он демонстрировал протезы на руках, в деталях расписывая несчастный случай. Если бы не необходимость осторожно ехать по неровной дороге, Турсо бы проявил больше интереса к увечью. Но он был привязан к рулю.
В пункт назначения они приехали к вечеру, было около шести часов. Лоунпат – один из крупных городов, в котором, несмотря на преобладающее население раттов, отнюдь не редкость встретить герана или альда. И пока Эней с удовлетворением убеждался, насколько ему комфортнее в многорасовом обществе, Шари и Сорин во все глаза разглядывали жителей Верхнего и Нижнего миров. Никогда раньше не видевшие их вживую, они откровенно пялились из окна машины, невольно улыбаясь и бормоча друг другу все замеченные особенности. Загорелые гераны с украшениями на телах в разных местах выглядели величественными, уверенно рассекая улицы и воздух над ними. Альды приглушённых оттенков разных цветов – синий, фиолетовый, бордовый, зелёный, белый – виднелись на самом дальнем расстоянии. Благодаря росту за ними можно было наблюдать даже в толпе. В них не было грациозной порывистости геранов, но просматривалась энергичность и сила, некая упругость походки. И среди других рас маленьким ростом, хвостами и юркостью выделялись ратты, семенящие по своим делам. О них нельзя было забыть по той причине, что Лоунпат, как-никак, город Среднего мира, и коренное население – ратты.
