Когда Вейд Каплан получает зашифрованное письмо от своего покойного дядюшки Генри, он и представить себе не может, чем это обернется для него. Для того чтобы разгадать код, Вейд и его друзья отправляются в Германию. Но там их уже ждут те, кто мог быть причастен к таинственной гибели дяди Генри…
Моей семье – искателям приключений.
Каким образом, почему и когда именно загорелась в его сне его бесценная звездная карта, Вейд Каплан не знал, но едва серебристо-чернильные завитушки букв и скрупулезно вырисованные созвездия охватило пламя, он проснулся, как от выстрела над головой.
– Нет!!
В комнате царила кромешная мгла. Никакого огня.
Зная, что дверь в комнату его сводного брата Даррела открыта, он повернул голову в сторону дверного проема. Ладно, все хорошо. Их первый официальный день каникул прошел в полнейшей суматохе: они носились туда-сюда, только и успевая в последнюю секунду выполнить то или сё, чтобы их мама Сара смогла как следует подготовиться к командировке в Южную Америку. Ее самолет улетал рано утром, и, несмотря на всю заполошность минувшего дня, они пообещали ей встать до рассвета и проводить ее как полагается.
И все-таки…
Вейд откинул одеяло, подошел к окну и тихонько поднял жалюзи.
Ночь выдалась почти совсем безлунная, и звезды густыми брызгами усеивали черный бархат неба. Их дом на холме в нескольких милях от городских огней Остина обычно гарантировал им «живое» ночное небо, и сегодняшняя ночь, слава богу, не была исключением.
Он повернулся к столу, открыл верхний ящик и достал кожаную папку размером с большую книгу. Папка эта не только не сгорела, но приятно холодила пальцы, и он вдруг осознал, что не брал ее в руки уже много недель. Развязав шнурки, он раскрыл ее и извлек свернутый вчетверо лист плотного пергамента. Как и всегда, когда он разворачивал эту карту, по его коже побежали мурашки. Это был подарок Вейду на семилетие от друга отца – человека, которого он привык называть «дядя Генри». Оттиснутая и раскрашенная вручную в начале XVI века, карта эта являла собою шедевр как искусства, так и научной мысли одновременно, и он ценил ее, как самое настоящее сокровище.
С чего же ему вдруг приснилось, что она уничтожена?
Вейд повернул карту так, чтобы ее рисунок совпадал с расположением звезд в ночном небе за окном. А затем, словно всего лишь желая заставить его глянуть вверх, по темному небу, разбрасывая искры, медленно проплыл метеорит.
– Даррел, смотри! – воскликнул он машинально и застыл в ожидании очередной вспышки света, точно зная, что метеориты никогда не появляются в небе, когда их ждешь. Прошла долгая минута. Нет. Представление закончилось. Он пробежался пальцами по карте. – Аккурат между Драконом и Лебедем…
– Кто там? Плохие пацаны из «Гарри Поттера»?
Вейд резко развернулся:
– Даррел! Ты это видел?
Его сводный брат пошатнулся и потер глаза.
– Небо, что ли? Ага. Еще вчера… Сколько времени? Что, уже конец света? Сначала второй вопрос.
Вейд рассмеялся:
– Где-то полночь. А я только что видел метеорит. Они вообще-то падают гораздо чаще, чем мы думаем.
– А мы все стоим, как дураки, и пялимся в твое окно. А маме уезжать через пару часов, ты забыл?
– Знаю. Прости.
Еще когда Вейд под стол пешком ходил, он знал, что звезды – это шары из горящего газа, которые производят бешеное количество энергии за сотни миллионов миль от Земли. С первого же класса школы научные знания стали его фишкой, его силой. Но звезды – в небе над Техасом, да и где угодно – всегда значили для него нечто большее, чем просто разбросанные в случайном порядке крупинки, светящиеся в темноте.
– Смотри, Даррел, – сказал Вейд, показывая сначала на карту, а затем на небо. – Это Цефей. Видишь – такая коробочка с треугольной шапкой наверху? А это – одна из ног Пегаса… Звезды – ну, я не знаю – это вроде как послания: оттуда, издалека – прямо к нам сюда. Если б только мы научились их расшифровывать, представляешь?
Даррел сощурился:
– На самом деле я ничего такого не вижу, но я тебе верю. Как велит мне кодекс сводного брата. А еще я верю в то, что я сейчас сдохну, если не засну…
И он поплелся обратно в свою комнату.
– Дядя Генри мне как-то написал: «Небо – это место, где математика и магия сливаются воедино», – сказал Вейд ему вдогонку. – Разве это не круто?
– А я сейчас сольюсь воедино со своей кроватью, – отозвался Даррел на ходу.
– Завтра сходим в обсерваторию, – добавил Вейд. – Ты просто должен ее увидеть…
– Это будет завтра. А пока я уже сплю! – сказал Даррел. И, дойдя до двери, обернулся. – Но если серьезно – ты прав. Это очень круто.
В три прыжка он добрался до кровати, свалился в нее и нарочито громко захрапел, но очень скоро утих и заснул как младенец.
Вейд подождал еще с минуту, затем опустил жалюзи. Свернул карту, убрал в папку и спрятал обратно в стол. Место, где сливаются математика и магия… Вейд тоже чувствовал это. Так же, как он ощущал биение своего сердца. Испокон веков люди считывали с неба целые истории, находя в загадочных расположениях звезд свое прошлое, настоящее и будущее. Он подумал о пожилом добряке, подарившем ему эту бесценную карту шесть лет назад, и улыбнулся.
– Спасибо тебе еще раз, дядя Генри…
В постель он вернулся удивительно спокойным.
