Обстановка впечатляла с первого взгляда. Светлые стены и пол с отделкой под мрамор, плавные изгибы и сверкающие переходы вместо прямых линий. Широкая лестница с черными коваными перилами разворачивалась полукругом, точно веер. Посреди просторного холла стояла напольная ваза в металлической подставке, аромат от пышного букета из роз и хризантем разносился по всему дому. Бра на стенах – стекло и темное дерево – в цветочном стиле, а над вазой висела люстра, стилизованная под старинный фонарик, с черным узором на белом стекле. Слева стоял небольшой деревянный диванчик, обтянутый шелком каштанового цвета с мелким геометрическим узором, с двумя белыми декоративными подушками. Справа – точно такое же кресло и кофейный столик бледно-зеленого стекла. Шагнув в помещение, я замерла, перепугавшись эхом собственных шагов, оно прокатилось по округлым стенам. Я обернулась и посмотрела на мужчин - они настороженно озирались по сторонам. Медленно выдохнув, я шагнула налево к широкой арке и попала в светлую столовую. Круглый обеденный стол обступили шесть стульев в чехлах, тумба на высоких тонких ножках со светильником, в центре комнаты – люстра. Контраст ярко-синего и черного, голубые переливы в мелких деталях придавали строгость интерьеру, пол был устелен паласом, с черно-белым узором все в том же геометрическим стиле, на больших окнах – плотные серо-синие шторы на кольцах. И повсюду белые вазы с композициями из сухоцвета – на столе, подоконниках, на полу. Я обошла комнату, огляделась, но ничего подозрительного не заметила и не ощутила. Дом не был заражен тьмой, не отмечен магией смерти, но в нем гуляла пустота, от нее щемило в груди. Я не могла знать наверняка, жива Адриана Хиггинз или нет, но чувствовала, что сюда она больше не вернется.
Заглянув в уборную, прилегающую к кухне, я окинула взором просторное помещение, исполненное в классическом стиле. Коричневая и белая плитка, отделка золотом, белая сантехника, большое зеркало над раковиной в раме – снова ничего интересного. Гостиная притаилась под лестницей. Окно во всю стену выходили во внутренний двор, парчовые шторы цвета охры с буфами; паркет сверкал глянцем, кожаный угловой диван с небольшим деревянным столиком, камин с канделябрами, и все в коричнево-бежевой гамме. Над камином – широкоэкранный плазменный телевизор, на столе – белая ваза с сухоцветом. Стильно, строго, сдержанно, но везде пахло большими деньгами, очень большими. Откуда они у молодой девушки? Ах да, она же ведьма, и ее истинный возраст нам не был известен! Можно было надумать сотню теорий ее обогащения – будь-то удачное замужество или наследство, а, может, выигрыш в лотерею – нас это не касалось. А вот то, что я не чувствовала здесь тепла и уюта, присутствия жизни – это было действительно интересно. В доме Валери Гилберт осталась ее мать, что само по себе наделяло его жизнью, и я не ощутила ничего странного. А вот в доме Адрианы меня изнутри сжимало от чувства одиночества и пустоты.
Быстрым шагом я вышла из гостиной и пересекла холл, направляясь в кухню. По полу стелилась темно-коричневая керамическая плитка под мрамор, сверкала полиролью мебель из темного дерева и белого матового стекла. В центре расположились квадратный деревянный столик и несколько стульев; с потолка, усеянного мелкой подсветкой, свисала люстра из бронзы. Хозяйка обладала превосходным вкусом, но для меня ничего примечательного в этом не было. Везде бездушная тишина и холодная красота.
Опустив взгляд, я прерывисто вздохнула и поспешила выйти из кухни. В дверях стояли Джош и Бен, и я задела их локтями, вылетая в холл.
-Что ты почувствовала?- спросил вдогонку Джош.
-Пустоту,- ответила я, уже взбегая по лестнице на второй этаж.
-Она мертва?- Бен уже следовал за мной – неторопливо поднимался ступень за ступенью, держа руки в карманах куртки. Джош плелся за ним и придирчиво разглядывал стены.
-Не знаю. Скорее всего.
Остановившись посреди просторного коридора, я смотрела на белые двери, которых было три. Мне уже не хотелось открывать их – ничего нового не узнаю. Но начатое дело надо доводить до конца, поэтому я подошла к первой слева и распахнула ее. Спальня. Серо-коричневые стены с узором из золотых листьев, теплые и светлые тона. Заданный обоями оттенок и рисунок повторялся в элементах интерьера – обивка кровати и кресел у окна, портьеры, покрывало. Старинная мебель из бука с резными вставками, лепной потолок - гармоничные и утонченные оттенки и богатые драпировки. И, конечно же, в центре комнаты и внимания – огромная кровать. На ней можно было с легкостью посадить самолет.
