— Давай лучше поговорим о моей матери, — раздраженно предложил он.
— Чего ты боишься? — громким шепотом спросила я. — Вряд ли ты так церемонился с другими женщинами!
Взгляд Бена дрогнул. Он хотел отвести его, но собственное упрямство не позволило. Показалось даже, что мои слова обожгли его — я наступила на очередную старую мозоль. И, поняв это, прикусила язык. Бен же смотрел на меня с пустым видом, хотя я чувствовала, как напряженно он сейчас думал.
— Прости, — пробормотала я.
— За что? — Бен изобразил удивление и слегка вздернул брови.
— За то, что напомнила тебе о том, что ты стараешься забыть. За то, что тебе неприятны мои слова.
— Тебе показалось, — после паузы бесцветно произнес Бен, почти шепотом. Его взгляд застыл на моих глазах, лицо разгладилось, с него ушли все краски и эмоции.
— Ты что-то скрываешь, — выдохнула я.
— Мой голос меня не выдал, — отозвался он.
— Нет, но когда твой голос вот так пуст, ты что-то пытаешься утаить.
Мы долго смотрели друг другу в глаза, не произнося ни слова. Он нависал надо мной, я кожей чувствовала тепло его тела, слышала аромат кожи и медленно сходила с ума. Как же жестоко с его стороны было закутать меня в два одеяла и подойти так близко!
Вдруг он усмехнулся, и устало покачал головой. В глазах еще угадывался озорной огонек, но я знала, что разговор окончен, и Бен не прикоснется ко мне. Так и произошло — он выпрямился и смерил меня двусмысленным взглядом. Я снова залилась краской.
— Спокойной ночи, Эшли.
— Я уже не усну.
— Я тоже, — пустым голосом ответил Бен и неспешно направился к дивану, ни разу не обернувшись, а я не нашлась, что сказать.
За окном медленно таяла ночная мгла. Рассвет будто холодной рукой останавливал ветер. Небо посерело, зависнув между светом и тьмой — неуловимая грань. День распускался от первых лучей солнца, заполняющих горизонт. Теплые, золотые, пробуждающие душу, лучи. Они заглядывали в окно, оживляя цвета и запахи. Будто кто-то вдохнул жизнь в музыкальную шкатулку, завел ее, и полилась музыка. Щебетание птиц, шелест сухой листвы и скрип ветвей — все вокруг воскресало ото сна.
Бен занял ванную комнату, я успела выпутаться из импровизированных пут, служивших мне обогревом, и поплелась через гостиную в ванную комнату Мишель. Стрелки на часах отмерили семь, но солнце не успело проникнуть в дом, и комнаты все еще были погружен в полумрак. Отмахнувшись от приставучей дремы, я потерла глаза и вошла в темное помещение уборной — Мишель закрыла дверь в свою спальню, и я никому не помешаю.
Включив свет, я на какое-то время ослепла. Закрыв глаза ладонью, на ощупь нашла ручку смесителя и включила воду. Мягкий успокаивающий звук. Щурясь, я склонилась над раковиной, чтобы умыться, краем глаза заметив грязь на зеркале. Я выпрямилась и промокнула лицо махровым полотенцем цвета сочной травы, но увиденное напрочь выбило из меня дух. Зеркало покрывала тонкая паутина трещин, разделяла его на сотни мелких кусочков, в каждом из которых я видела свое отражение.
— Бен, Джош! — мысленно завопила я.
Сознанием я ощутила, как пробудился Джош в гостевой спальне, из ванной вышел Бен. Протянув дрожащую руку, я легко и очень осторожно коснулась зеркала кончиками пальцев. Кожей ощущались изломы и трещины, острые, как бритвы. Края чуть слышно трещали и скрипели, с легким оттенком звона, будто вот-вот зеркало расколется. Отдернув руку, из страха порезаться или, хуже того, осколки осыплются в раковину от моего неосторожного движения и перебудят сестер, я выдохнула. Я уже видела аналогичную картину в доме пропавшей молодой ведьмы, и не могла поверить, что история повторилась с моей сестрой. Но, в то же время, понимала, что это не могло быть совпадением.
Прикрыв рот ладонью, я припала спиной к холодному кафелю стены. Слезы заволокли глаза, зеркало расплылось и превратилось в мутное черно-белое пятно, как и лица двух мужчин в дверях.
— Скажите, что вы тоже видите это. Пожалуйста, — осипшим голосом попросила я.
— О чем ты, Эш? — сонно пробурчал Джош.
— Зеркало все в трещинах. Скажите, что вы видите. Пусть это она его разбила, так мне будет легче.
Меня трясло, я охватила себя руками, будто это могло помочь согреться и справиться с ужасом. Джош шагнул в уборную и приблизился к зеркалу, провел по нему ладонью, и пока он не закончил изучение, я наблюдала его обнаженную мускулистую спину. Он был в одних лишь домашних серых брюках, оставшихся дома с тех времен, когда он еще часто оставался ночевать у Мишель.
Бен смотрел на меня из дверей, но когда я потерла глаза и смахнула слезы, он отвел взгляд — пустой, лишенный эмоций. Я знала, что это значит — я видела то, что видела.
— Ничего не вижу, — пробормотал Джош, выпрямляясь.
— И не увидишь, — сухо бросил Бен.
Мужчины переглянулись.
— Что ты хочешь этим сказать? — в голосе Джоша прозвучало раздражение. Бен скрестил руки на груди и припал плечом к двери.
— То, что зеркало действительно в трещинах, но только Эшли их видит. Твоя бывшая ввязалась в мерзкую историю, ты же понимаешь?
