Когда Бен потянулся за своим кофе, то выглядел задумчивым, мрачным. Припав губами к чашке, он сделал вид, что не замечает гримасничества Джоша. И только я собралась высказаться по этому поводу, как с лестницы сбежала Мишель.
— Всем доброе утро, — на ходу сказала она. Остановившись перед вешалкой, сестра накинула плащ и схватила сумочку.
— Ты в магазин? — спросила я, выглянув из-за Бена, методично помешивающего пенку в кофе чайной ложечкой.
— Конечно, — неуверенно пролепетала сестра и вскользь посмотрела на меня. Безупречный золотисто-коричневый макияж, сверкающий блеск на губах, кожа цвета спелого персика — я слегка смутилась, подивившись ее красотой, не придав особого значения интонации. Выпрямившись, долго смотрела перед собой, пытаясь понять, что сейчас произошло и почему показалось подозрительным.
Лицо Мишель выглядело посвежевшим и сияло благодаря косметике. Странно, почему я заметила только сейчас? Она словно расцвела. Но при этом, ее взгляд казался отстраненным, далеким, будто мысленно она была за много миль отсюда. Зачастую такой взгляд является пустым, ничего не значащим, и за ним никого нет. Насколько глубоко Мишель увязла? И как мы могли позволить ей оступиться? А теперь оставалось изображать спокойствие, не подавать виду, что в чем-то ее подозреваем, и бездействовать, ведь неизвестно, кто смотрел на нас ее глазами.
Я боялась столкнуться взглядом с Мишель, не могла смотреть в упор, но когда это все-таки произошло, то поняла сразу две вещи: она не чувствовала моей тревоги, совсем не слышала эмоций, и все потому, что она меня не видела. Мишель смотрела на меня, но мимо, и от этого чужого взгляда по спине побежал холодок.
— Ты хорошо себя чувствуешь, Мишель? — не удержалась я и спросила настолько бесцветным голосом, насколько могла. Потому что все еще боялась по неосторожности выдать всю ту бурю чувств, что разрывали сейчас меня изнутри.
— Отлично, — ответила она и просияла всем своим видом. На миг показалось, что ее внимание сфокусировалось на мне, и мелькнула мысль: как давно я видела ее такой светящейся, яркой, довольной? Но я затоптала ее — через мутную поволоку на мгновение выглянула настоящая Мишель. И она не показалась мне счастливой. В теле моей сестры нашла пристанище какая-то тварь или подчинила ее разум себе. Ни тот, ни другой вариант меня не устраивал.
Пытаясь уловить все подробности и рассмотреть в деталях, я скользнула взглядом вниз, к подолу ее платья. Ничего необычного — стройные ноги, закрытые синим атласным платьем до колен, велюровые туфли на высоких каблуках. Талию стянул черный эластичный пояс, вырез-лодочка подчеркивал красивую шею, и выглядывали точеные плечи. Руки до середины кисти закрывали длинные широкие рукава. Я невольно подняла глаза и посмотрела на Мишель, и что-то было на моем лице, заставившее ее вздрогнуть и шагнуть назад. Склонив вопросительно голову, я выдавила из себя улыбку.
— Я не видела прежде это платье. Оно новое?
— Да, — чуть слышно отозвалась сестра и спрятала руки за спиной. В помещении повисла напряженная тишина, мальчики вели себя так, словно их здесь и не было. Только я и Мишель, лицом к лицу. Медленно поднявшись из-за стола, я оправила платье. Стараясь вести себя естественно, неторопливо прошлась по кухне и остановилась перед столом с кофейником.
— Тебе идет синий цвет, Мишель, — мягко проговорила я и легкомысленно подмигнула ей через плечо. Сестра расслабилась — ее губы изогнулись в улыбке. Оправив подол, отчасти из-за волнения, но как-то небрежно, она шагнула в мою сторону. Ее поведение настораживало — если Мишель нечего было скрывать, и она не осознавала, что с ней происходит, то к чему эти осторожные взгляды, неловкие жесты и попытки скрыть от меня что-то, о чем я до сих пор не догадалась? Она хотела спрятать руки под одеждой, но я обратила внимание — и как не обратить, если сестра терпеть не могла, когда ей мешают чрезмерно длинные рукава?! Мишель предпочитала рукава три четверти или вовсе платья без них. На ум невольно пришла мысль: сестра знала, что с ней. Она по своей воле связалась с темной мутью, пожирающей ее изнутри. Вот только зачем?
Я вздохнула, слишком громко, потому что Бен и Джош подняли на меня глаза. Мишель же не заметила, продолжала улыбаться. Я не могла не отметить, как ей идет сияющий цвет лица и блеск в глазах, хоть он и был искусственным. И пока смотрела на нее, искала нечто необычное, любую мелочь, показавшуюся неправильной, лишней, чужой. Как черная паутина трещин на зеркале. Но только кукольное лицо и фальшивая улыбка, и чем дольше я смотрела, тем ближе к горлу подбирался холодок, поднимающийся из недр моей души. Унять дрожь в руках не вышло, и я скрестила их на груди. Повернувшись лицом к Мишель, я улыбнулась как можно приветливее.
— Вижу, твои душевные раны заживают, — отметила я. Прежняя Мишель бы выдала мне угрюмую физиономию и фыркнула, но эта, идеальная Мишель, пожала плечами и улыбнулась еще шире. Я смотрела в ее глаза и не видела ничего. Ничего хорошего. Пустота.
