Ко мне приходит осознание, что я наказываю Тревора, наказываю его за каждую секунду, когда чувствовала неполноценность за последние три года, за каждое сомнение, что я испытывала тогда. Взваливаю на его плечи всю тяжесть своей неуверенности, и ему приходится расплачиваться за каждого главного редактора или главу издательства, что использовали меня.
Почему я так стараюсь показать, насколько я крутая? Мне не нужно никому ничего доказывать. Не нужно недооценивать себя.
Отныне я буду работать над этим. На самом деле, какая — то часть меня подсознательно уже вносила изменения в моё психическое состояние и мировоззрение.
Потому что, как бы трудно это ни было признать… я доверяю Тревору. А я уже очень давно никому не доверяла. На этот раз всё по — другому, реальнее… потому что он это заслужил.
Он спас меня, хотя мог уйти, последовал за мной, хотя мог бросить. Он никогда не пользовался моим доверием, никогда не злоупотреблял. Я доверяю ему свое тело. Свою жизнь.
На самом деле, единственный человек, которому я не доверяю… это я сама.
Прошло так много времени, слишком много времени с тех пор, когда я хотела мужчину так сильно. Последний, с кем у меня была хоть какая — то связь, оказался единственным человеком на Земле, которого я хотела бы сжечь заживо.
Вообще — то, нет смысла сравнивать. Столь сильного влечения к кому — то я не испытывала никогда в жизни… не говоря уже о том, что это случилось за шесть дней знакомства.
Вздыхаю, крепче обнимая себя в попытках прогнать коварный холод. Это иной тип холода, который истекает из ледяной пустоты размером с Тревора между моими руками. Я так по — королевски облажалась.
И, раз уж так далеко зашла, могу и уступить. Пусть между нами вспыхнет искра… и к чёрту этот проклятый пепел.
Есть один секрет, которым можно поделиться. И завтра утром он будет принадлежать Тревору.
ТРЕВОР
Меня будит покалывание в руке. Но я не переживаю… потому что первое, что вижу — Кэт.
Она склонилась надо мной с напряжённым выражением лица и возбуждённым взглядом:
— Хочу кое — что тебе показать, — произносит шёпотом.
Когда она встаёт, я вижу, как темно в комнате, должно быть, ещё очень рано. Девушка подносит свой маленький пальчик к губам и помогает мне подняться. Смысл кристально ясен. Мы выбираемся тайком… и внезапно я ощущаю прилив адреналина при мысли о том, что делаю что — то запрещённое.
Кэт идет впереди, и мы лавируем по гостиной Амы в направлении входной двери. Бесшумно закрываем дверь за собой, мягко ступая по влажной от росы траве в саду хозяйки дома.
Из — за лесного покрова темнота гуще, чем казалось. Я следую за Кэт в густые заросли, угрожающие поглотить нас целиком: без вопросов и ничуть не беспокоясь.
Когда вы сталкиваетесь с реальной перспективой боли и смерти, всё остальное кажется несущественным. В этот момент я могу честно сказать, что меня больше ничего не пугает.
И как бы то ни было, теперь я знаю… наверняка… что последую за Кэт в ад и обратно, стоит ей только попросить.
Особенно когда она держится за меня, как сейчас.
Уверен, она так и не заметила, что всё ещё сжимает мою руку, и каждый её крошечный рывок подстёгивает меня вперёд.
От неё волнами исходит жизнерадостность, а каждый следующий шаг бодрее предыдущего. Я не вижу её лица, едва различаю фигуру, но в ней есть что — то детское: блестящий взгляд и пушистый хвостик. Прямо как у ребенка в кондитерской.
Её возбуждение заразительно, и с каждым преодолённым дюймом земли я чувствую всё большее нетерпение. Что она хочет мне показать? То, о чём я думаю?
Кажется, мы идём целую вечность. Моё плечо снова начинает пульсировать: напоминать о боли. Я слишком заинтересован, чтобы думать об этом. Мы почти на месте. Я вижу это по тому, как Кэт ускорила шаг.
Мы сворачиваем в густой подлесок и тут же слепнем.
Атакованные… светом. Небеса расступаются, и мы внезапно покидаем мрак леса. Солнечный луч, рождённый из глубин, казалось бы, бездонной чёрной дыры. Эта прекрасная жёлтая звезда наконец — то взошла… и ударила по нам ярчайшим лучом.
Прикрываю глаза от этого натиска, давая им привыкнуть, чтобы осмотреть место, куда мы так торжественно прибыли. И я совершенно потрясён тем, что открывается передо мной.
Это скрытый альков в лесу: озеро… окружённое самой пышной зеленью, что я когда — либо видел. Цветы ярчайшего окраса обрамляют весь периметр воды и отражаются от поверхности озера таким сиянием, что им бы позавидовал неон.
Цвета настолько яркие, настолько насыщенные, что трудно представить их здесь в такое время года… но вот они: окрашивают мой мир в такие оттенки, о каких я и мечтать не смел.
Я теряю дар речи.
Осматриваю всё, что нас окружает: головой верчу из стороны в сторону, пока тело остаётся неподвижным. Позволяю своим зрачкам поглощать всё вокруг, опасаясь, что любое движение или звук заставят фантазию рассеяться.
Скользяще. Сканирующе. Поглощая всю эту захватывающую дух красоту, всё невообразимое величие. Наконец Кэт заговорила, вырывая меня из этого состояния:
