Всё дело в этих радужках. Туманные, водянистые радужки, испещрённые ледяными молниями. Я вижу в них каждую деталь, каждую черточку. Они когда — нибудь перестанут поражать меня? Не думаю, что такое возможно.
— Похоже, ты сбежал в нужное место, — произносит она.
Звук её голоса выдергивает меня из шока:
— Ты имеешь в виду… пришёл в нужное место…
— Нет… — отвечает она, усаживаясь возле меня. — Я имею в виду бег. Ты сбежал сюда. — Затем она усмехается, приподнимая одну сторону рта в кривом изгибе.
Я почти не могу в это поверить. Мои губы шевелятся, но это единственная часть меня, которая ещё пытается как — то работать. Это голос Кэт, глаза Кэт, лицо Кэт.
Остальная же часть меня не позволяет это осознать: что она сидит здесь… рядом со мной… и выглядит такой же прекрасной, как всегда.
Кажется, что каждый участок моего тела перепачкан, но она… она выглядит так, словно её очистили паром небес: окунули в пыльцу ангелов и опустили возле меня.
Возможно, я преувеличиваю своим вялым мозгом, но, чёрт возьми, она выглядит просто великолепно. Возьми себя в руки, Фокс, чёртов болван.
Я прочищаю горло и отвожу взгляд:
— Мне было необходимо вдохновение. Я подумываю написать статью.
— И что оазис говорит тебе? — спрашивает она, пока ищет взглядом мои глаза, но я старательно их отвожу.
— Наверное, то же самое, что и тебе… только в прошлый раз я не слушал. — Наконец я бросаю взгляд на её лицо. — Что тебе открылось?
Она обреченно вздыхает, проводя рукой по своим каштановым волосам:
— Мне потребовалось время, чтобы понять это… но теперь я уверена, что понимаю. Может быть, сначала мне помешала разница в толковании… Ну, знаешь, сообщение от чероки и всё такое. — Она грустно усмехается, но продолжает. — Нельзя писать эту историю. Это будет несправедливо, и я не думаю, что стоит даже пытаться. Особенно чужаку. Писать об этом… за деньги… это было бы неправильно. Это не благодарность — реклама этого места. Сидеть здесь… впитывать это место, наслаждаться тем, что создал Творец. Вот это благодарность.
Я торжественно киваю:
— Хорошо сказано.
Кэт придвигается ближе ко мне:
— Послушай, Брендон, я хочу кое — что тебе объяснить…
Я прерываю ее на полуслове:
— В этом нет необходимости.
— Нет, — она хватает меня за руку. — Я хочу.
Не уверен, что готов это слышать… но я должен. Должен набраться мужества и выдержать эту словесную пощёчину. И затем… должен оставить всё это позади.
— Я знаю, что ты искал меня тогда. И сбежала, — начинает Кэт. — Сбежала от тебя. Я не говорю, что это было правильно, но на тот момент это было мне необходимо. Я была так напугана и зла, что не могла поверить во что — то настолько грандиозное… даже когда ты смотрел мне прямо в глаза.
Мой гнев не имеет к тебе никакого отношения. Это было связано со мной. Я создала врага в своей голове, которого там на самом деле никогда и не было. Дело не в корпоративной культуре. Или богатых руководителях. Даже не в подхалимстве. Дело было во мне… не следующей за своими истинными инстинктами, мечтами. Когда я сбежала из Тампы, всё в мире мне казалось опороченным. Даже ты.
И мне так надоело от чего — то убегать. Впервые в жизни мне хочется бежать навстречу чему — то. И я это сделала. Я побежала к тебе. Судьба не торопится отвечать, ведь теперь я иду за ней.
Поверить не могу. И отвести взгляд от её лица:
— Ты последовал за мной сюда?
Кэт пожимает плечами, глядя под ноги:
— Не то чтобы «последовала»… больше похоже на «проследила», — она застенчиво улыбается. — Я встретила Криса и Гриффа в Тампе. И знаю, что произошло с Грегом и твоим отцом. Всё.
— Да — а…
— Пожалуйста. Пожалуйста, скажи мне, что это правда…
— Что именно?
— Скажи… ты действительно ударил Грега по лицу?
Я смеюсь громко и долго. Этого я не ожидал:
— Да. Да, это правда.
— А как насчет всего остального?
— Остального?
— Всего. Всего, о чем мне рассказали Крис и Грифф. — Она смотрит на меня с надеждой.
Я в замешательстве прищуриваюсь, жестом предлагая ей уточнить. Она делает вдох, и слова начинают литься рекой:
— Пожалуйста, скажи мне, что ты не мог есть. Что не мог нормально спать. Что твои глаза потеряли яркость, а улыбка поблекла. Что дышать было чрезвычайно тяжело, а каждый новый день труднее предыдущего. Скажи мне, что ты был совершенно, абсолютно и полностью несчастен без меня… потому что если ты это подтвердишь… тогда я смогу сказать тебе, что чувствовала всё то же самое.
Она замолкает и опускает глаза, пока я осознаю услышанное.
После нескольких месяцев беготни туда — обратно… Когда я наконец добрался сюда…
Я крепко, но не сильно, хватаю её за плечи: достаточно, чтобы она посмотрела на меня. По — настоящему увидела меня.
Мне нужно, чтобы она увидела Брендона Фокса. Не Тревора Кэссиди.
Нет никакого Тревора Кэссиди.
Он лишь вымышленный персонаж, роль… уловка. Он может выглядеть, пахнуть, ощущаться как Брендон Фокс. Но он никогда не будет им.
Тревор Кэссиди хранил секреты. Я ошибался. Брендон Фокс — это нечто большее. Он понимающий, чуткий и жизнелюбивый. Он полон энтузиазма, любит гулять на свежем воздухе, умный.
