— За то, что он из тех мужчин, которые помогают озлобленной одинокой девушке в автобусе. Тип мужчины, который после спасает её… кто перевязывает её раны, терпит её истерики… — она смеётся. — За то, что он из тех, кто бегает за этой глупой девчонкой… присматривает и ухаживает за этой эгоистичной девицей. За то, что он такой мужчина, что изменил её… превратил эту одинокую девушку в женщину… женщину, которая больше не была одна… Я хотела поблагодарить тебя. Одной благодарности всегда недостаточно. Я должна была благодарить тебя каждую минуту, каждый час, каждый день. Спасибо. За то, что ты из тех мужчин, которые могут смотреть на меня так, как ты сейчас, и все равно хотеть меня, несмотря на все недостатки. Спасибо, что ты — это ты. — Её глаза блестят от вновь подступивших слез.
Я плавно провожу большим пальцем по её скулам, надеясь поймать солёные капельки:
— Всегда пожалуйста, моя Катарина, — отвечаю ей. Мой голос хриплый и тяжёлый от волнения.
Я наклоняюсь и целую руку, которая держит мою, медленно поглаживая её:
— Ты всё ещё не спросила о моём секрете. Покажи и расскажи, Кэт. Покажи и расскажи…
Она шмыгает носом, быстро вытирает рукой под глазами и смеётся:
— Нет, думаю, что нет. Что это?
Я притягиваю её к себе:
— Я люблю тебя… и хочу поблагодарить за то, что ты показала мне свои ответные чувства.
Она опускает голову, утыкаясь заплаканным лицом мне в шею, и обнимает меня, целует чуть выше ключицы и мягко отстраняется. Её глаза — кристально — голубые озёра чувств, морозные моря оттаявшего льда. Я сделал это — растопил ледяную девушку и сделал её своей. — Да, Фокс, — говорит она, используя мою фамилию со слабой улыбкой. — Всё именно так.
Один год спустя
ФОКС
— Дорогой, я почти готова! Клянусь!
— Ты всё ещё в душе, детка! У нас есть двадцать минут, Кэт!
— Я выйду через пять!
Сажусь в смокинге на диван, проверяя время на своём огромном айфоне.
Пять минут. У неё есть пять долбанных минут, я клянусь. Поправляю манжеты, чтобы отвлечь себя от волнения. Слегка дрожащими пальцами смахиваю воображаемую пылинку с плеча.
На четвёртой минуте я врываюсь в ванную и отдёргиваю занавеску.
Её прекрасные каштановые волос насквозь вымокли, а на плечах и груди мыльная пена.
Она вся похожа на рождественское утро. Широко распахиваю восхищённые глаза. Чёрт возьми, я счастливчик.
Нужно вернуться в реальность:
— Детка, твои пять минут истекли. А теперь вытащи свою сексуальную задницу из душа и надень какую — нибудь одежду, чтобы мы могли пойти на эту церемонию, — говоря это, я слегка шлёпаю её по заднице. — Прямо сейчас.
Она взвизгивает, оборачиваясь, чтобы послать мне мыльный поцелуй. Ухмыляюсь, блуждая глазами по её телу, но тут же выхожу из ванной, иначе запрыгну прямо туда к ней. Нет, смокинг и всё такое. И мы никогда не попадём на церемонию награждения.
«Pubbies» — одна из самых известных церемоний награждения людей нашей сферы деятельности. Я бывал у них раньше… но «Подъём!» до этого ещё не существовал.
Оказывается, наш дорогой маленький журнал путешествий номинирован. Наш журнал. Мой, Криса, Гриффа… и Кэт. Она в той же степени часть журнала, что и мы трое.
Она подписала контракт вскоре после нашего примирения, присоединившись к нашей команде, чтобы сделать «Подъём!» одним из самых лучших туристических изданий области. Технически, она мой сотрудник, но мы все считаем её скорее партнером.
И когда — нибудь, очень скоро, она действительно им станет. Как только я уговорю её выйти за меня. Кольцо лежит у меня в кармане брюк, готовое скользнуть на её пальчик. Готовое устроиться там, откуда уже никуда не денется. Звучит многообещающе.
Кэт думает, что я нервничаю из — за церемонии. Так и есть… но не настолько сильно, как из — за того, что последует вслед за этим.
Наливаю себе в баре виски, выпиваю золотистую жидкость и позволяю ей прожечь мои нервы. Начинаю наливать ещё, как вдруг в комнату влетает Кэт.
Она одета в шелковистое серебряное платье, идеально облегающее каждый её изгиб. Моя принцесса выглядит лучше, чем любая медаль или статуэтка, которую когда — либо могли вручить нам в «Pubbies».
Её кожа всё ещё немного блестит после душа, а волосы немного влажные даже после быстрой сушки феном, макияж выглядит естественно, а губы блестят. При виде неё я чуть не роняю стакан.
— Я готова! — радостно выкрикивает она, протягивая ко мне руку.
— Не совсем… — я ставлю стакан обратно на стойку, хватаю Кэт за талию и целую. М — м–м. В этот раз она очень напоминает вишню. — Ну вот, мы закончили. Пойдём.
***
Мы тащим свои задницы к месту приёма, запрыгнув в мою ауди и не менее двадцати раз превысив скорость по пути. В отличие от Криса, Гриффа и остальных гостей, мы приезжаем на собственной машине.
Никакого притворства и показухи. Честно говоря, мне наплевать, как это выглядит. Узнавание — всё, что мне тут нужно. Победа в номинации может запустить «Подъём!» на новый уровень.
Перед главным залом мы натыкаемся на Криса:
— Где вы были, ребята? — восклицает он. — Вы пропустили красную дорожку!
