Уничтожая друг друга. Мой брат среброкрылый, архангел Анаким,
Вестник добра и порядка — о нем я скорблю ежечасно,
Крепко уснул в глубине мирового сознанья.
Только родится дитя, умирает носитель —
В тело другое приходит душа исполина,
Что мудростью, силой своей освещал поднебесье когда-то,
А ныне томится, в жалкую смертную плоть заключенный.
В мире, что в годы войны растерял свой рассудок последний,
Живет дух бессмертный, перебиваясь с торговли на кражу,
Выжить пытаясь, как изверг, как зверь, обнаруженный в чаще,
Напрочь забыв свою светлую вечную сущность.
Пророком себя возомнив, опираясь на свет первобытный,
В душе побледневший за долгие годы страданий,
В городе, что окружен демоническим войском,
На площади он восседает на грязных ступенях —
Старец в забрызганных кровью одеждах.
О мира конце его рот изрыгает проклятья,
Клянет всех богов шестикрылый наш добрый посланник.
Гран Каин молчал, горькие речи такие услышав
Богини Воды, возлюбленной дочери Эвы.
Ничего не сказав, удалился в покои в башне высокой,
Продолжив с вершины ее наблюдать за кровавым парадом
Дочери старшей своей, Красноокой Богини Заката,
Чей смех из глубин недр земных рушил стены и склоны
Гор необъятных…
… Полвека прошло перед новым явленьем
Эвы в чертоги отца, благосклонной прекрасной богини.
— О славный творец, а ныне печальный свидетель конца мирозданья,
В попытках спасти этот свет ты изводишь себя отреченьем
От Мира бессмертных, словно свои, страдания душ принимая.
Отброшены люди на юг, уж последний рубеж на пути их —
И море лишь встанет пред ними и крошечный остров,
И дальше бежать уже некуда будет несчастным, —
Так молвила Эва, Гран Каина лаской укутав и теплою негой,
— Полвека слежу за судьбою посланника света
И вижу, что сердце носителя он, день ото дня, очищает,
Пусть медленно, хоть по крупицам лучистым,
Но зиждется свет в глубине каждой ангельской плоти.
Сначала спасал он от лап кровожадных людские народы —
Своими глазами то видела, верь мне, всевышний и славный —
А ныне паромщиком служит, спасенье приносит страдальцам,
От огненной бури подальше переправляя родных, и друзей,
И собратьев, утративших кров и надежду под натиском грозной стихии,
Что вихрем чумным пронеслась через южные земли.
— А эльфы, твои непослушные дети, — спросил он,
Бог Тьмы кротконравную дочь молодую,
— Отчего же не впустят под купол своих нерадивых соседей:
Укрылись по чащам и в долгих молитвах время проводят,
Не слыша мольбы о пощаде и скорбные песни людские? —
Так вопрошал темный бог, обреченный Гран Каин
Рода узреть своего неизбежную гибель.
Печальным ответ был водной стихии хозяйки.
Взгляд отведя от суровости Темного Бога, роптала пред ним
Светлоокая Эва: — Помня клана людского измену,
Не могут найти они в сердце разбитом прощенья.
Подействовать я уж не в силах ни снами, ни мудростью боле
На чувства и мысли властителя столь благонравного рода,
Что выделялся средь смертных всегда и умом, и отвагой,
А ныне пугливым, сомнительным стал, осторожным, —
Так молвила Эва и вновь удалилась поспешно,
Не выдержав взгляда отца и его осуждений.
Гран Каин остался стоять над кровавою бездной,
Что шествием диким Богиня Войны сотворила,
Время считая в уме, когда вновь встанет выбор
Пред ним. Но уже не во снах и не в жутких виденьях
Он молот поднимет свой — символ конца и начала —
И уничтожит весь свет, поглощенный неистовой темной стихией.
========== куплет пятый ==========
Гран Каин предпринимает последнюю попытку воззвать к духу Анакима, но тщетно. Когда он уже отказывается от этой затеи, Эва приносит ему радостные вести о Якове, потомке Ханоса, в чьем теле набирает силу душа архангела. Но не выдержав жестокости и порочности мира, юноша теряет рассудок, и последняя надежда на пробуждение посланника богов угасает.
________________________
Так быть не должно, — повторяет в уме воспаленном Бог Ночи,
Явиться он вновь средь живых принимает решенье.
Тогда же находит он дом, где его шестикрылый приспешник
В теле мужском пребывает в обители теплой
Рядом с супругой своей, что, тревогой и болью объята,
От бремени тяжкого уж разрешиться готова.
И только холодную южную ночь первый крик оглашает —
Душа переходит в невинное тело младенца,
А лодочник замертво падает на пол — все силы
Забрал у него шестикрылый посланник рассвета
И в новое тело войдя, там пустил свои корни.
Так Бог Темноты остается следить за ребенком —
Симоной ее оглушенная мать нарекает,
Смертью любимого мужа, кормильца, дитя попрекая,
Слезами залившись, решает отдать дочь младую,
Которою ей прокормить уж не будет по силам.
Решает иначе Бог Смерти, вмешавшийся в дело:
Еду и питье он невидимо ей посылает.
Дивится усталая мать, но смиряется все же
Дитя сохранить и растить чадо в память о муже.
Так годы проходят, и каждую ночь наважденья
Приходят девице во сне и до смерти пугают.
Она уж не спит от видений и плачет ночами —
Так бог всемогущий пытается вновь достучаться
До светлой души, заключенной в невинное тело.
К священникам, старцам вдова, ее мать, обращаясь,
Слезно молит их избавить семью от ненастного духа,
Что в жутких виденьях никак не дает им покоя,
Пытаясь наставить на путь отреченья от жизни.
