– Снова хочу войти в тебя и ощутить, какая ты узенькая, пупс. Самое то, чтобы почувствовать себя живым.
– О-о-ох, – вырвалось у меня протяжное.
Неосознанно я распласталась по нему, толкнулась лицом вперед, почти поцеловав его. Он успел отвернуться, губы чиркнули по скуле и перебрались на его шею.
– Сосаться любишь? Со случайными не целуюсь, только с постоянной. Или ты с ходу в эту нишу влететь хочешь? Ох, пупс… Амбициозная!
Я… Я вообще ничего. Я просто… Просто таяла оттого, как он меня ласкал и дразнил, как двигал бедрами подо мной, будто входил, но лишь вскользь касался.
И я точно не знала, почему он долго не был ни с кем, но явно сдерживался изо всех сил, чтобы снова не трахнуть так, как до этого.
Внутри меня начало происходить что-то странное: жгучее покалывание, щекотка, теплые волны мурашек закручивались спиралью.
Я ощутила, что меня вот-вот поглотит, накроет. Стоны стали громче и чаще, член подо мной напрягся еще больше.
– Ты даже не представляешь… Даже, блять, не представляешь, как… – простонал.
Запустил руку под блузку, дернув лифчик в сторону, нащупал твердый сосок и сжал его, продолжил двигать бедрами, удерживая за задницу. Трение наших тел становилось все быстрее и быстрее.
Дыхание – чаще. Я стонала вовсю, не в силах сдерживаться, он дышал часто и тоже приглушенно, как-то с рыком стонал. По-мужски, сдержанно, глубоко. От его звуков меня окатило волной мурашек.
Я стонала, дрожала, губы коснулись солоноватой мужской кожи на шее. Пряный запах, мускус, соль…
Я что, лизнула его нечаянно? Терпкий, но приятный вкус, необычный.
Он пророкотал еще глубже, когда я инстинктивно повторила жест и поцеловала его шею, лизнув языком.
Я вцепилась пальцами в плечи мужчины, чувствуя, как меня смывает удовольствием, смывает и размазывает, а ощущение толстой, длинной эрекции лишь усилило происходящее.
Экстаз полностью разрушил меня. Эрекция подо мной стала будто каменной, жесткой.
Мужчина немного приподнял меня и обхватил пальцами крупный ствол, испещренный венами. Он жестко дернул по нему несколько раз, и из головки струей вырвалось жемчужно-белое семя, разбрызгиваясь по бедрам, низу моего живота, напряженной пульсирующей промежности.
Потом он притянул меня к себе, поцеловал в шею, втянув кожу, погладил по попе.
– Вот и славная девочка. Говорю же, полюбишься трахаться. Со мной ты все полюбишь…
Я не могла пошевелиться, а он легко поднялся вместе со мной, будто я ничего не весила, и понес обратно в спальню, доказывая, как сильно я полюблю секс.
Я изменила мужу. Отдала невинность другому.
Вернее, я не отдавала.
Ее присвоил.
И кто?
Дядя моего мужа…
Трындец просто!
Что за семейка? Бежать из нее, пока не поздно.
Поскорее бы понедельник, канючила я утром, моясь в душе. Подать на развод и… все.
Поеду обратно в Павловск, городок небольшой, все друг друга знают.
Работы особой нет, если только устроиться куда-нибудь за три копейки. С мечтами о собственном деле придется попрощаться…
Плюс надо решить вопрос с жильем. Мать, отчим, его сын от первого брака и двое общих детишек ютятся в однушке. И я, хоть места много не занимаю и ем совсем немного, там точно не самая желанная гостья…
Что ж, остается так называемая таджичка – общага, в которой живут, в основном, выходцы из средней Азии… Буду делить комнату с какой-нибудь Перизат, научусь готовить плов… Потом выйду замуж второй раз, буду выбирать внимательнее. Красавчики и мажоры мне не нужны, спасибо! Пусть будет не богатый, не красивый, зато верный…
Вот и жизненный план почти готов.
Осталось только одеться, потихоньку уйти, пока озабоченный бугай спит, купить трусы и дождаться понедельника.
Все утверждают, что начинать новую жизнь в понедельник – плохая идея. Но я собиралась развеять этот миф. Мыслила нарочно позитивно, будто в пику тому пиздецу, которым обернулась моя жизнь вчера.
Просушила волосы, обернулась большим полотенцем и вдруг… замерла.
Услышала в отдалении голос Тамира.
О МОЙ БОГ!
Он что, пришел сюда?!
До чего же быстро неверный мажор смекнул, где меня искать.
А я… Голая.
Моя одежда в спальне. Я в одном полотенце…
Не придумав ничего лучше, чем взять в руки большой фен, я осторожно выглянула в коридор.
Злой голос Тамира гремел в квартире, но его обуви не было видно.
Даже не разулся, наверное. Никакого уважения к чужому труду.
Дядя Тамира, бугай, и тот разулся, хотя, по его словам, находился в своей квартире, не в чужой.
Голос гремел из кухни.
В воздухе пахло сигаретным дымом.
Внезапно голос Тамира оборвался, и больше не было слышно ни одного звука.
– Сюда иди, пупс, не крадись, – приглашающе прозвучал хриплый голос мужчины.
Я опустила фен, но выпускать из рук не стала.
Бугай сидел на кухне, в одних трусах, курил.
На столе перед ним лежал мой телефон и остатки вчерашней пиццы. Кусочки подсохли и скрутились.
– Где Тамир? Я слышала его голос?
– Тамира нет. Я слушал его сообщения. Положи фен и садись, – кивнул, медленно раздавил сигарету в пепельницу, вытащил вторую. – Муженек твой дико недоволен.
– Вы…
