Слова Греты продолжают звучать у меня в голове, пока я поднимаюсь по лестнице с десятого этажа на двенадцатый. Не только слова про нежные души, но и причина, по которой Ингрид пришла к ней. Почему Ингрид спрашивала про Бартоломью? И про его, как выразилась Грета, «якобы темное и зловещее» прошлое.
Вот что Ингрид сказала про Бартоломью. И я ей поверила. Меня убедила именно эта небольшая запинка. Словно Ингрид боялась говорить вслух. Я отмахнулась от ее слов вслед за ней, решив, что дело в жестких правилах, ограничивающих ее свободу.
Теперь же я подозреваю, что она была действительно сильно напугана.
Человек не станет сбегать посреди ночи, никого не предупредив, только потому что чего-то опасается.
Так поступит только тот, кто охвачен ужасом.
Успокоиться.
Подумать.
Оценить ситуацию.
Причина, по которой Ингрид сбежала из Бартоломью, не столь важна. В первую очередь нужно найти ее и убедиться, что она в безопасности. Пока что меня гложут сомнения, что это не так. Моя, если можно так выразиться, интуиция, обострившаяся после исчезновения Джейн.
Я останавливаюсь на одиннадцатом этаже, чтобы достать телефон. Ингрид по-прежнему не прочла мои сообщения. Скорее всего, сообщение на автоответчике она тоже не слышала. Я действительно надеялась, что она ответит – хотя бы ради того, чтобы я отвязалась. Я предпочла бы такой ответ молчанию.
Положив телефон обратно в карман, я собираюсь продолжить путь, но тут открывается дверь в квартиру 11В, и выходит Дилан, еще один временный жилец Бартоломью. Он одет почти так же, как вчера. Те же самые мешковатые джинсы. Те же самые черные диски в ушах. Поменялась только футболка. На этой – логотип Nirvana.
При виде меня его глаза, спрятанные за длинной челкой, расширяются от удивления.
– Привет, – говорит он. – Заблудилась?
– Ищу кое-кого, – отвечаю я. – Ты знаком с Ингрид?
– Не особо.
Это странно, учитывая общительность Ингрид. Скорее всего, она решила, что на него нет смысла тратить время. Он явно не очень-то разговорчив. В ожидании лифта он слегка сгибает правую ногу и играет мускулами, будто спринтер перед забегом.
– Да? Вы жили по соседству и совсем не общались?
– Ну, мы здоровались в лифте. Если это считается за общение, то да, общались. А так – нет. Почему ты спрашиваешь?
– Она съехала, и я пытаюсь с ней связаться.
Глаза Дилана расширяются еще сильнее.
– Ингрид съехала? Давно?
– Прошлой ночью, – говорю я. – Я подумала, может, она поделилась с тобой своими планами.
– Как я и сказал, мы толком не общались. Едва знакомы.
– Тогда почему ты так удивился?
– Она едва успела приехать. Я думал, она пробудет здесь дольше.
– А ты здесь давно?
– Уже два месяца, – говорит Дилан. – Надеюсь, это все? Мне пора идти.
Вместо того, чтобы дождаться лифта, застрявшего где-то внизу, Дилан направляется к лестнице. Он либо сильно опаздывает, либо очень хочет от меня отделаться.
Я говорю ему вслед:
– Последний вопрос.
Дилан останавливается на площадке между одиннадцатым и десятым этажом и смотрит на меня, вопросительно наклонив голову.
– Ты не слышал ночью ничего странного? – спрашиваю я. – Какого-то шума из квартиры Ингрид?
– Ночью? – говорит он. – Нет, прости. Не припоминаю.
Он поворачивается и резво сбегает вниз по лестнице, лишая меня возможности задать еще вопрос. Я тоже направляюсь к лестнице, но иду медленней, чем Дилан.
Несколькими этажами ниже с лязгом закрывается решетка лифта. Звук эхом отдается от стен, и я вздрагиваю. Тросы в шахте лифта натягиваются, и кабина начинает подниматься. Внутри стоит Ник со стетоскопом на шее. Заметив меня, он приветливо машет. Я машу в ответ и поспешно преодолеваю оставшиеся ступени; двенадцатого этажа мы достигаем одновременно.
– Добрый день, – говорит Ник, выходя из лифта. – Как ваша рука?
– С ней все отлично. Спасибо, что, ну, что помогли.
Я ежусь от смущения. Почему мне так неловко? Наверное, все дело в ауре симпатичного врача, которую излучает Ник. И, возможно, в выпитом вине. Оно слегка ударило мне в голову.
– Навещали пациента? – говорю я, указывая на стетоскоп.
– Да, к несчастью. У мистера Леонарда случился приступ учащенного сердцебиения. Он уверен, что следующий инфаркт не за горами.
– С ним все в порядке?
– Надеюсь, – говорит Ник. – Это не моя специальность. Я дал ему аспирин и сказал вызывать скорую, если станет хуже. Но вряд ли он послушается. Мистер Леонард – тот еще упрямец. А вы откуда путь держите?
– С десятого этажа.
– Навещали соседей?
Я колеблюсь.
– А это против правил?
– Формально, да. Если вас не приглашали.
– Тогда я отказываюсь давать показания.
Ник смеется. У него очень приятный смех, и мне приятно, что я смогла его рассмешить. Когда-то я часто смешила Эндрю. Мне так нравился его негромкий, хрипловатый смех. Первые несколько месяцев, что мы провели вместе, он смеялся очень часто. Потом, когда мы съехались, – все реже и реже. Никто из нас не заметил, когда он вообще перестал смеяться. Если бы заметили, то, возможно, все сложилось бы иначе.
