Ник спит рядом со мной, уткнувшись в подушку; его широкая спина размеренно поднимается и опускается.
Вот почему за окном сидит другая горгулья.
Я не в своей спальне.
Воспоминания о прошлой ночи накатывают на меня волной. Побег из квартиры 11А. Поцелуи внизу. Поцелуи в спальне. И многое другое. То, чем я не занималась с тех пор, как переехала к Эндрю и секс стал обыденностью, а не чем-то увлекательным.
Но прошлая ночь выдалась
Я приподнимаюсь, чтобы взглянуть на часы на прикроватном столике.
Десять минут восьмого.
Меня всю ночь не было в 12А. Еще одно нарушенное правило.
Я выбираюсь из постели, дрожа от утренней прохлады и охваченная неожиданным смущением. Обычная версия меня, которая ночью куда-то подевалась, возвращается с утроенной силой. Я тихо поднимаю с пола свои вещи, надеясь, что успею одеться прежде, чем проснется Ник.
Не вышло. Я едва успела натянуть трусики, когда раздался его голос.
– Уже уходишь?
– Да, извини. Мне пора.
Ник садится.
– Уверена? Я собирался пожарить блинчики.
Вместо того, чтобы на глазах у Ника застегивать лифчик, я кидаю его к туфлям и надеваю блузку на голое тело.
– Может, в другой раз.
– Эй, – говорит Ник, – почему ты так торопишься?
Я указываю на часы.
– Я переночевала за пределами квартиры. Нарушила одно из правил Лесли.
– Не стоит так волноваться.
– Тебе легко говорить.
– Серьезно, не переживай. Правила нужны для того, чтобы временные жильцы понимали, что это серьезная работа.
Ник встает с постели, ничуть не смущаясь. Он подходит к окну и потягивается – его тело столь прекрасно, что у меня подкашиваются ноги. На меня вновь накатывает ощущение нереальности происходящего – далеко не в первый раз с тех пор, как я оказалась в Бартоломью.
– Я это прекрасно понимаю, – говорю я, – потому и нервничаю.
Ник трогает пальцем ноги пару клетчатых боксеров на полу, решает, что они сойдут, и надевает.
– Я никому не скажу, если ты об этом волнуешься.
– Я волнуюсь, что потеряю двенадцать тысяч долларов.
Я надеваю джинсы и быстро чмокаю Ника, надеясь, что у меня не пахнет изо рта. Потом босиком спешу вниз, держа в руках туфли и лифчик.
– Я отлично провел время, – говорит Ник, идя следом за мной.
– Я тоже.
– Я бы не отказался повторить. Хотя бы кое-что. – Его ухмылке позавидовал бы сам дьявол. – Или даже все.
Я краснею.
– Да, я тоже. Но не сейчас.
Ник хватает меня за руку, не давая уйти.
– Эй, я забыл спросить. Ты нашла что-нибудь в 11А? Я хотел спросить вчера, но…
– Я тебе не дала, – говорю я.
– Я был рад отвлечься, – говорит Ник.
– Я нашла книгу «Сердце мечтательницы».
– Неудивительно. Она в этом здании повсюду. Ты уверена, что это был экземпляр Ингрид?
– Да, – говорю я. – Грета подписала его для Ингрид.
Я бы хотела рассказать Нику больше. О том, как я удивлена, что Грета об этом не упоминала. О том, что я волнуюсь, не страдает ли она от других проблем со здоровьем, кроме своих «внезапных снов». Но я также очень, очень хочу вернуться в свою квартиру на случай, если Лесли вздумается заявиться с утра. После вчерашнего вечера я боюсь встретить ее за каждым поворотом.
– Я поговорю с тобой позже, – говорю я. – Обещаю.
Я целую его в последний раз и босиком выбегаю наружу. Первый раз в жизни я возвращаюсь домой после ночи, проведенной с любовником. Хлоя сказала бы, что давно пора – хотя мне этот опыт не кажется чем-то выдающимся. По крайней мере, далеко идти не приходится – от одной двери до другой.
Зайдя в свою квартиру, я роняю туфли с лифчиком на пол и кидаю ключи в предназначенную для них тарелку. Но вновь промахиваюсь, и ключи падают – не просто на пол, а прямиком сквозь решетку, прикрывающую вентиляционное отверстие.
Черт.
Я устало иду на кухню, по пути спотыкаясь о туфлю. У меня нет магнитной указки, как у Чарли, так что я ищу в ящике отвертку. Нахожу сразу три и на всякий случай беру их все, а заодно и маленький фонарик.
Откручивая решетку, я думаю о Нике. В основном – гадаю, что он думает обо мне. Что я слишком развязная? Или отчаявшаяся? Мне нужны деньги, да, но я не страдаю от одиночества. Вчерашняя ночь стала исключением – из-за адреналина, страха и, признаю, вожделения.
Я не питаю иллюзий насчет того, что мы с Ником полюбим друг друга, поженимся и проведем остаток своих дней вместе, на верхнем этаже Бартоломью. Такое случается только в сказках и в романе Греты Манвилл. Я не Джинни и не Золушка. Через три месяца часы пробьют полночь, и я вернусь в реальный мир.
Хотя я и сейчас в реальном мире. Лежу на полу в нестиранной одежде, вся пропахшая сексом.
К счастью, Чарли был прав – решетка действительно легко снимается. Я без проблем откручиваю болты и сдвигаю ее с места. Сложнее всего оказывается разобраться с фонариком, который мигает, пока я не стучу им несколько раз по ладони.
Когда фонарик наконец загорается, я направляю луч света в вентиляционную шахту и немедленно нахожу ключи. Вокруг валяются другие потерянные вещи. Две пуговицы. Резинка. Длинная сережка – надо полагать, дешевая, раз предыдущая владелица не стала ее доставать.
