Мы с Виком киваем, потому что и так знаем. Никто из нас никогда не встречался с Иксом. Мы без понятия, кто он вообще такой, но он однозначно не производит впечатления человека с безграничным терпением. С властью, да. Может, даже чем-то покруче, раз смог вытащить Мэлиса из тюряги, когда тот был обвинен за убийство. Наверное, у этого Икса куча ресурсов. Но одно я знаю точно – он любит, чтобы все делалось в определенные сроки, и чем дольше мы тянем с доставкой, тем выше будут ставки.
– Так что же нам делать? – спрашивает Виктор. Обычно у него всегда есть план или идея, как все провернуть, но сейчас он выглядит таким же растерянным, как и мы с Мэлисом.
– Я не хочу ее отдавать, – говорю я, снова заговаривая первым. – Не зная, что он собирается с ней сделать. Кто, вашу мать, знает, что случится, если ее продадут какому-нибудь уроду? В этом городе куча гребаных больных извращенцев, и я бы по ночам спать не смог, зная, что мы просто… отдали ее на растерзание. – Я скрещиваю руки на груди, откидываясь на спинку стула. – Такая вот моя позиция.
Виктор задумчиво постукивает пальцами по столу.
– Согласен. Она не виновата в том, что попала в такую переделку. И до сих пор она делала то, о чем мы ее просили. Ее передача облегчила бы нам жизнь, но… – Он качает головой.
Мы оба смотрим на Мэла, ведь он потеряет больше нас, если мы не исполним волю Икса. К тому же братишка громче всех заявлял, будто не хочет видеть Уиллоу рядом. Мэл сжимает челюсти и стискивает стакан в руке так сильно, что я боюсь, как бы он его не лопнул. Серые глаза вспыхивают, и на секунду в них появляется затравленное выражение, словно он заново переживает все, что случилось с ним в тюрьме, или что-то в этом роде.
Затем он делает глубокий вдох и выдыхает, снова хватая бутылку.
– Она останется у нас, – заявляет он. – Мы ее не отдадим.
Он делает глоток из бутылки, и на этот раз Виктор даже не делает никаких замечаний по этому поводу.
– Мы никогда раньше не ослушивались Икса, – замечаю я, не уверенный, радоваться ли нам, что мы все в одной лодке, или беспокоиться, что вот-вот совершим чудовищную глупость.
Мэлис морщится, его резкие черты искажаются.
– Не говори так. А то мы как будто его гребаные комнатные собачки, а он наш хозяин.
Я морщусь.
– Но ты же понимаешь, что я имею в виду, Мэл. Мы всегда делали то, что он хотел. Не думаю, что он легко воспримет, если мы проигнорируем его просьбу.
– Да, знаю. – Он проводит рукой по волосам. – Но у нас есть два варианта: либо мы отдаем ему Уиллоу, либо нет. Либо он проигрывает, либо она. Нам придется кого-то из них предать, и я бы предпочел, чтобы это был Икс.
Брови Вика лезут на лоб, ведь это довольно громкое заявление со стороны Мэлиса. Особенно учитывая, как отчаянно он старается не попасть в тюрьму теперь, когда знает, каково там находиться.
– Он станет могущественным врагом, если мы его разозлим, – отмечает Вик. Затем морщится. – Похоже, мы собираем целую коллекцию из врагов.
– Донован и его банда не настолько могущественны, – возражает Мэлис.
Вик кивает в знак согласия.
– Допустим. Но Икс – да. Мы правда хотим, чтобы кто-то еще выступал против нас? Особенно учитывая, сколько у него рычагов влияния?
Мэлис со стуком ставит ви́ски на край стола и хрустит костяшками пальцев. Он злится, и я не виню его за это. Обычно он старается не говорить о том, что с ним случилось, пока он был в тюрьме. Наверное, старается не думать об этом слишком часто. Но эти воспоминания, эти чувства, скорее всего, где-то на поверхности, всегда рядом.
Мы не можем позволить ему вернуться в тюрьму. Что бы ни случилось, мы его больше не отдадим. Когда копы выяснили о смерти нашего папаши, Мэл настоял на том, чтобы взять вину на себя в попытке защитить меня и Виктора. Чтобы уберечь нас от наказания за то, что мы сделали вместе. Было бы слишком просить его повторить этот трюк.
Но даже несмотря на угрозу, нависшую над его головой, старший брат все равно решительно кивает.
– Она остается, – повторяет он. – Просто… разберемся с этим. Ситуация похожа на ту, когда мы решили убрать Николая. Мы знали, что риск будет. Знали, что нас станут за это преследовать, но все равно решили, что оно того стоило. Думаю, здесь все так же. Она того стоит.
– Ладно, – бормочу я, кивая. – Значит, таков план.
– Это не план, – возражает Виктор. – А в лучшем случае грубо сформированная идея.
На мгновение в гостиной воцаряется тишина, мы все погружаемся в раздумья. Я потираю виски́, пока шестеренки в мозгу крутятся снова и снова.
Мы оказались в безвыходной ситуации, и не важно, что решим сделать, – кто-то, скорее всего, пострадает. Нет ни отличных вариантов, ни простого выхода.
Даже при всех навыках Вика во взломе и ресурсах, мы понятия не имеем, кто такой Икс. Не знаем, чего от него ожидать, поэтому лучше всего ждать худшего и попытаться найти какой-нибудь способ минимизировать ущерб – что определенно легче сказать, чем сделать.
