Каким-то образом, без алкогольного опьянения, эндорфинов от получения татуировки и напряженного взгляда двух других братьев, я как будто могу чувствовать
Я могу сосредоточиться на Рэнсоме и на том, как он входит в меня, сначала медленно, но затем быстро набирая темп.
– Проклятье, – стонет он, опуская голову в ложбинку между моей шеей и плечом. – Какая же ты тугая, ангел. Я чувствую, как твоя прелестная маленькая дырочка сжимает мой член, словно не хочет его отпускать. Черт, с тобой так хорошо.
Шеки тут же вспыхивают еще ярче, и я не знаю, как реагировать. Поэтому просто начинаю слегка двигать бедрами, приподнимаясь, чтобы встретить Рэнсома на полпути к толчкам. Комната наполняется звуками секса – нашим хриплым, прерывистым дыханием, стонами удовольствия Рэнсома, тихими звуками, которые вырываются из меня, когда он начинает входить глубже, – и я теряюсь во всем этом.
Я слышу шлепки кожи о кожу, и, хотя Рэнсом трахает меня не с такой жестокой одержимостью, как Мэлис, получается все равно жестко. Я чувствую, как он пронзает меня своим членом, раскрывая меня и насаживая на себя.
И я просто обожаю это.
Обожаю его толчки, жар, исходящий от наших тел, и то, как он время от времени целует меня, будто пытается успокоить. Я цепляюсь за него, как за спасательный круг, руки сжимают его плечи, когда калейдоскоп чувств, бушующих в груди, грозит захлестнуть меня с головой.
Так будет всегда? Или мне так кажется, потому что я все еще новичок в сексе? Не знаю и, увы, не могу сосредоточиться на этом вопросе. Все, что мне сейчас подвластно, это попытаться справиться с ощущениями, удержаться на плаву волн удовольствия и потоках эмоций, что проносятся сквозь меня.
Теплые остатки моего первого оргазма начинают нарастать, приближая второй, и я со стоном выдыхаю имя Рэнсома, впиваясь ногтями в его плечи и держась изо всех сил.
– Я так… – удается мне выдавить из себя.
– Я с тобой. Черт, я тоже близко. Можешь подождать меня, детка? Я хочу почувствовать, как ты сжимаешься вокруг меня, пока я буду кончать.
Честно говоря, не знаю,
– Рэнсом! Ах!
Киска плотно сжимается вокруг него, и я кончаю, пытаясь сосредоточиться на том, чтобы вспомнить, как дышать.
Он не отстает от меня, толкается еще несколько раз, тихо выругиваясь, утыкаясь своим лбом в мой.
– Че-е-е-рт, – стонет он, наконец, почти падая на меня, когда пульсация его члена начинает замедляться.
Мы долго лежим так, прижавшись друг к другу, потные и довольные. Проходит несколько минут, прежде чем мое сердцебиение замедляется, а тело перестает покалывать, и, в конце концов, наступает сонное тепло. Я подавляю зевок.
Рэнсом замечает это и смеется, прижимаясь ко мне.
– Нам бы помыться или типа того, но я даже встать не могу, – бормочет он. – Слишком устал. – Он покусывает меня за шею. – К тому же мне нравится мысль, что моя сперма будет в тебе всю ночь.
Не думаю, что это гигиенично – если я правильно помню болтовню, подслушанную в «Сапфире», – но сейчас я даже не могу заставить себя об этом беспокоиться. Мне слишком комфортно, слишком хорошо, и какая-то часть меня хочет остаться лежать здесь, будучи липкой и довольной. Поэтому, когда Рэнсом скатывается с меня, я просто прижимаюсь к нему, позволяя его сперме стекать по моему бедру.
– Как твои швы? – сонно бормочу я.
– Я их совсем не чувствую. Ты просто волшебница, малышка. Самое лучшее лекарство.
Он запечатлевает поцелуй на моих волосах, моя макушка оказывается у него под подбородком. Рэнсом притягивает меня ближе, и меньше чем через десять минут я проваливаюсь в сон.
Я просыпаюсь посреди ночи, чувствуя себя немного разбито, но все же уютно. Рэнсом устроился у меня за спиной, и мне совсем не хочется шевелиться. Но вроде как хочется в туалет, и я не очень-то желаю заработать себе инфекцию мочеполовых путей, поэтому после недолгих раздумий все же выворачиваюсь из его объятий.
Он спит крепко – сочетание произошедших событий и выпивки, которую он в себя залил, пока Мэлис накладывал швы, похоже, вырубило его до самого утра.
Я смотрю, как он спит, и на губах расцветает улыбка. Надеваю рубашку и как можно тише выскальзываю из комнаты, направляясь дальше по коридору в ванную. Я облегченно вздыхаю, освобождая свой бедный мочевой пузырь, затем быстро мою руки и выхожу из ванной, готовясь забраться обратно в постель и снова заснуть. Но когда я иду по коридору, то замечаю мерцающий свет в комнате Виктора.
Сейчас, наверное, так поздно, что уже скорее рано – где-то около трех утра, – к тому же обычно дверь Виктора закрыта, так что я удивлена, что он все еще не спит.
