Запутанная игра полностью

Мэлис бросает на него быстрый взгляд, пытливо оценивает масштаб катастрофы. Затем уходит и через мгновение возвращается с аптечкой первой помощи и бутылкой виски. Он кладет все это на диван, потом присаживается на корточки перед Рэнсомом, трогает его рану. Рэнсом берет бутылку и делает большой глоток, морщась то ли от выпивки, то ли от того, что Мэлис делает с порезом.

– Нужно наложить пару швов, – говорит Мэлис. – Рана слишком глубокая.

Рэнсом морщится. Затем он тянется ко мне, обхватывает меня за талию одной рукой и тянет на диван рядом с собой. Его рука скользит под мою рубашку, проводя по коже живота, и я вздрагиваю от этого прикосновения, прежде чем пригвоздить его суровым взглядом.

– Что? – спрашивает он, глядя на меня широко раскрытыми невинными глазами, хотя это никого не обманывают даже на полсекунды. – Мне это нужно, чтобы облегчить боль. Разве секунду назад ты не беспокоилась обо мне?

Я закатываю глаза, но не протестую. Вместо этого обосновываюсь рядышком и позволяю ему прикоснуться ко мне, наблюдая за тем, как Мэлис пропитывает марлю и начинает стирать кровь с раны Рэнсома.

Он шипит от боли, и я смотрю вниз, на то, как под всей этой кровью обнажается глубокий порез. Я уже видела два трупа, и оба раза это было ужасно. Но в том, чтобы наблюдать за страданиями одного из братьев, есть нечто, заставляющее меня осознать, насколько опасна их жизнь.

Они не боги.

Их можно сломать.

Их можно убить.

Несмотря на то, что они вышли из схватки с Николаем и Карлом невредимыми, неизвестно, будет ли так всегда. Они хорошо работают в команде, быстро соображают и достаточно искусно владеют оружием, ведь как-то выживали до сих пор, но…

Видя, как страдает Рэнсом, я начинаю беспокоиться.

Странно осознавать, насколько сильно мне не все равно, но я не могу отрицать, что это так. Я волновалась перед тем, как они ушли убивать Илью, предчувствуя близость шанса провала этого мероприятия. И я оказалась права.

Конечно, в этом нет ничего ужасного, и порез, на который нужно наложить несколько швов, вероятно, для них в порядке вещей. Но все же. Возможно, в следующий раз, когда они направятся за Ильей, будет хуже. Возможно, они еще больше пострадают. Возможно…

Виктор заходит в комнату, и я подпрыгиваю, потому что была так занята своими мыслями, что даже не услышала его шагов на лестнице. Он смотрит на сцену в комнате, и ему даже не нужно спрашивать. Если бы им удалось убрать Илью, атмосфера была бы совсем другой.

– Вы его не достали.

– Нет, – соглашается Рэнсом, качая головой. – Он сбежал, но и мы тоже. И он до сих пор не знает, кто мы такие.

Вик тихо чертыхается, но кивает.

– Это уже кое-что, полагаю. Могло быть намного хуже. Что у тебя с ногой?

Они рассказывают историю о том, как убегали от Ильи, держась впереди него настолько, что он не мог их разглядеть, и как Рэнсом порезался об ограждение. Все не так ужасно, как могло бы быть, но это не сильно меня успокаивает.

Мэлис заканчивает зашивать Рэнсома, собирает окровавленную марлю и запихивает ее в пакет, чтобы выбросить.

– Нам нужен новый план, – говорит он. – И быстро.

– Теперь, когда он напуган, то, скорее всего, сменит место дислокации, – отмечает Рэнсом. – Я бы не остался там, где в меня стреляли, даже если это хорошее место, чтобы спрятаться.

Мэлис раздраженно хрустит костяшками пальцев.

– Он вроде из тех, кто работает в одиночку, что, по крайней мере, играет нам на руку. Не придется иметь дело ни с какими телохранителями или наемными головорезами, и не важно, как он пересрал.

– Но это всего лишь предположение, – возражает Вик. – И для этого у нас недостаточно информации. У него может быть целая армия. Или какая-нибудь часть русской мафии, к которой он теперь обратится, раз уж понял, что стал мишенью. Мы знаем недостаточно. По-прежнему.

Похоже, он так же раздражен отсутствием у них информации, как и Мэлис – сегодняшним провалом.

Я слушаю, как они ходят туда-сюда, выдвигают идеи, отвергают их или соглашаются друг с другом. Похоже, это то, что они делают на постоянной основе, и я на мгновение задаюсь вопросом, не забыли ли они, что я здесь, учитывая, насколько открыто они говорят и строят планы у меня на глазах. Но потом я понимаю, что Рэнсом все еще лениво прикасается ко мне, а я по-прежнему прижата к нему.

Не может быть, чтобы он делал это не намеренно.

Значит, они понимают, что я слушаю, и их это просто… устраивает.

Еще одно напоминание о том, как много изменилось между нами. Не так давно Мэлис строго-настрого запретил мне присутствовать на их собраниях, а теперь я сижу здесь, пока они разбираются с ситуацией.

– Мы можем отслеживать его передвижения, – говорит Вик. – И, думаю, справедливо предположить, что теперь, когда он знает, что за ним кто-то охотится, он станет вести себя еще более сдержанно. Я попытаюсь выяснить, куда он направляется, и мы сможем двигаться дальше по плану. Если будем действовать достаточно быстро, то у него не хватит времени укрепить свою оборону, и тогда у нас получится воспользоваться тем, что он будет застигнут врасплох. Надеюсь.