Рэнсом наклоняется и целует меня, и я почти перестаю дышать. Его горячие губы прижимаются к моим, а когда он проводит языком по моим губам, я чувствую металл пирсинга, о котором до сих пор не подозревала. У меня вырывается судорожный выдох. Я слегка наклоняю голову, целуя его в ответ. Сначала поцелуй медленный, почти изучающий, но затем он становится более глубоким. Его проколотый язык скользит по моему, руки опускаются мне на талию, и он легонько притягивает меня немного ближе к себе, заставляя остро ощущать каждое место, где соприкасаются наши тела. Между нами словно полыхает огонь, каждое прикосновение наших языков раздувает пламя. В этом нет никакой логики, но я не могу с этим бороться. Все, что я могу делать, – это жадно хватать ртом воздух в те редкие моменты, когда наши губы размыкаются, и каждая клеточка моего тела сосредоточена на ощущении его поцелуя. Я словно горю и таю одновременно, и когда с губ срывается тихий стон, я даже не чувствую смущения по этому поводу. У меня кружится голова, и я чувствую, будто лечу в воздухе, словно если бы он меня не удерживал, я бы улетела прочь.
На какое-то время я теряю представление о том, где мы находимся, и только когда чувствую, как рука Рэнсома скользит мне под рубашку, мозг снова включается. Легкое прикосновение его пальцев к моему животу мгновенно выводит меня из оцепенения, в котором я пребывала, и я отстраняюсь, не желая, чтобы он прикоснулся к моим шрамам и испытал отвращение. Я никогда никому не позволяла прикасаться к ним – хотя на самом деле никто этого и не хотел.
Часть меня готова к тому, что он разозлится из‐за того, что я его оттолкнула, но он просто улыбается и тянет за прядь моих волос, слегка наматывая ее на свои пальцы. В его глазах все еще горит огонь, а металлическое кольцо в брови поблескивает в тусклом свете уличных фонарей.
– Я знал, что в тебе есть что-то дикое, – бормочет он. – Мне нравится. Спокойной ночи, ангел. Отдохни немного.
Он садится обратно на мотоцикл, но не уезжает, наблюдая, как я на нетвердых ногах направляюсь к дому. И только когда я оказываюсь внутри, и дверь за мной закрывается, я слышу рев его мотоцикла.
Я сижу в спальне и хмуро смотрю на один из экранов, когда возвращается Рэнсом. Он уже отвез Уиллоу домой. Брат стучит в дверной косяк и просовывает голову в комнату.
– Как продвигаются поиски? – спрашивает он. – Есть успехи?
– Я работаю над этим, – отвечаю я, не отрывая взгляда от экрана. – Дам знать, как что-то найду.
– Как же нам повезло, что на нашей стороне ботаник, – шутит он с мягкостью в голосе.
Я закатываю глаза, чувствуя, как на губах появляется улыбка. Меня никогда не смущали поддразнивания Рэнсома. Просто так он проявляет свою привязанность.
– Короче, держи нас в курсе, – говорит он.
– Конечно. Я всегда так делаю.
Рэнсом удаляется, а я возвращаюсь к просмотру записей с камер наблюдения, пытаясь выследить неизвестного мужчину, который преследовал Уиллоу.
Я двигаюсь в обратном направлении от автобусной остановки, стараясь понять, откуда он появился до того, как она увидела его прячущимся в тени. Если смогу получить достаточно хорошее изображение его лица, то пропущу его через систему распознавания лиц и выясню, кто он такой.
Скорее всего, это не имеет никакого отношения к Николаю, и этот мужчина просто какой-то заурядный извращенец, который захотел воспользоваться женщиной, что гуляла ночью одна.
Но мы не можем рисковать. Нам в любом случае нужно узнать, кто он такой.
Эта работа успокаивает – просматривать отснятый материал, искать любого, кто соответствует весьма расплывчатому описанию Уиллоу. В этом есть определенное умиротворение, монотонный процесс, которому я следую. В него легко погрузиться, позволить одному логически вытекать из другого, как, собственно, и положено.
Как только мне удается получить четкий снимок лица мужчины, я прогоняю изображение через несколько программ, которые настроил для сканирования баз данных в поисках совпадений. Пальцы бегают по клавишам со скоростью, порожденной мышечной памятью, но по какой-то причине я не могу полностью очистить голову, как делаю обычно, когда работаю.
Кажется, я не могу выбросить Уиллоу из мыслей.
В этом есть смысл, поскольку я делаю эту проверку для нее, но думаю я вовсе не о ее преследователе. Я думаю о ней в нашем доме. Стоящей в тени коридора, наблюдающей, как Мэлис трахает ту женщину в гостиной. Я думаю об исходящем от ее маленького, нежного тела тепле, которое ощущал тогда, и о том, как в такт каждому удару сердца пульсировала жилка на ее шее.
От одной только мысли об этом член в штанах твердеет.
Я никогда раньше не спал с женщиной. Никогда и не хотел. Я прекрасно справляюсь с потребностями своего тела самостоятельно. Есть нечто простое и незамысловатое в том, чтобы дрочить, следить за движениями и делать то, что, я уверен, работает. Я могу достаточно легко довести себя до оргазма, и в управляемом мною процессе нет ничего случайного или нелогичного.
