— Синнер? Он, действительно, психопат. Я встречалась с ним несколько месяцев, все было хорошо, но потом он ударил меня, поэтому я вытащила свой револьвер и нацелила на него, после этого я его не видела.
— Он сделал что? — рычу я, в трубку телефона. Зейн тушит сигарету и, смотря на меня, подходит ближе.
— Он ударил меня тыльной стороной ладони, я вытащила пистолет из своей сумки и сказала ему сваливать и никогда больше не возвращаться. С тех пор я больше ничего от него не слышала. Тогда я начала встречаться с Трэжа, и внезапно я начала получать угрозы и случайные звонки в разное время ночи. Я не хотела тебе говорить, потому что ты – это ты, и я знаю, что вы ребята можете сделать.
— Бл*ть, Фиби! Ты должна была сказать мне. Ты что, издеваешься надо мной? БЛ*ТЬ!
— Блейк, по...
Но она не может закончить это предложение, потому что я бросаю трубку, не чувствуя ничего, кроме ярости.
— Би, что она сказала? — Зейн смотрит на меня не как президент клуба, а как лучший друг.
— Он, черт побери, ударил ее, она направила пистолет на него и сказала ему никогда не возвращаться. Что он и сделал, пока не узнал о Трэжа, потом начал преследовать ее и посылать угрозы.
Я вижу, как Зейн сжимает челюсть. Он менял Фиби подгузники, когда та была ребенком, и поэтому не может слушать о таком спокойно.
— Какого хрена она думала, связываясь с этим дерьмом? Именно поэтому мы устроили ее в Нью-Йорке, чтобы отвлечь от всего этого, — он закуривает еще одну сигарету, а я краду у него одну.
— С ним покончено.
Узнав, где живет Синнер, мы подъезжаем к старой, запущенной квартире. Не теряя времени, я подхожу к двери, пинаю ее, вижу двух наркоманов, принимающих наркоту на диване. Когда я нацеливаюсь на них пистолетом, они в поражении поднимают руки.
— Эй, какого хрена, мужик!
— Где, черт возьми, Синнер?
Они смотрят друг на друга.
— Сейчас не время для игр, если вы хотите жить, вы скажете, где, БЛ*ТЬ, Синнер!
Они оба встают и пытаются убежать через заднюю дверь. Размахивая пистолетом, я стреляю им в ноги. Чуваки кричат и падают на пол, поворачиваясь так, что сейчас лежат на спине и сжимают ноги, скуля от боли.
— Остановись, он скоро вернется, он просто пошел в магазин!
Я подхожу к тому, который, кажется, более разговорчивый и стреляю в другого придурка в голову, помечая стены его кровью. Я тащу другого к кухонному столу, пока он взывает о своем никчемном друге.
— Брат?
Эд, Зейн и Феликс тревожно спрашивают, стоя у меня за спиной.
— Ты в порядке? — интересуется Зейн.
— Да, мне нужно это сделать. Никто не будет причинять ей вреда, Зейн. Мы обещали ей, когда она была ребенком, — он кивает головой, пробираясь к бездушно лежащему на полу телу.
— Знаю, брат, я с тобой, — он смотрит на Феликса и Эда. — Найдите что-нибудь, во что можно завернуть этот кусок дерьма.
Парни начинают убирать кровавый беспорядок на земле, пока мы ждем.
— Тебе лучше надеяться, что он вернется, или то небольшое представление с твоим другом, которое ты только что видел, даже не приблизится к тому, что я сделаю с тобой. Ты будешь умолять меня избавить тебя от страданий.
Он сглатывает, пока я заклеиваю скотчем его рот, делая, чтобы он не смог сказать ни слова. Я откидываюсь в кресле и чувствую, как мой телефон вибрирует в кармане. Увидев, что это сообщение от Вики, я открываю его.
ВИКИ: Я сделала что-то не так?
Я: Забудь об этом и поспи немного.
ВИКИ: Сейчас семь вечера... никто не ложится спать в семь вечера.
Я: Старушки так поступают. Спи.
ВИКИ: Я думала, что ты можешь быть другим, я ошиблась.
Я не отвечаю ей на это, у меня есть проблемы посерьезнее, чем ее дерьмо. Услышав, как подъезжает машина и закрывается дверца, я сую телефон обратно в карман.
Я прячусь за одной из стен. Зейн, Эд и Феликс со мной. Дверь распахивается, и когда я вижу, что он вошел в дом, я выхожу из-за угла и тяну его на кухню, прикрывая ему рот в процессе. Я пихаю его в стену, и жду, пока он не встает, пытаясь отбиться от меня. Эти идиоты, очевидно, ничего не знают о клубе «Грешные Души». Мы сражаемся с тех пор, как начали ходить. В любом случае, мы втроем – я, Эд и Зейн.
Я ударяю его в челюсть, из-за чего он падает на землю, и прижимаю его к земле.
— Если ты будешь кричать, как маленькая сучка, каким ты я знаю, являешься, я разобью твое лицо так сильно об этот пол, что твои чертовы зубы будут найдены в Китае. Ты все понял?
Я чувствую, как он кивает головой. Зейн и Эд поднимают его и сажают рядом к его другу-наркоману. Я тащу стул к ним и наклоняюсь.
— Кем ты, черт возьми, себя возомнил, сынок?
Он смеется, затем плюет на землю. Я понимаю, что мне нужно быть немного более убедительным, поэтому я вытаскиваю свой нож и вонзаю его ему в ногу.
— Ты ударил мою сестру, а потому обстрелял мой клуб? — мы с Зейном смотрим друг на друга и смеемся. — Твои последние слова?
Он снова смеется.
— Да, твоей сестре нравится в задницу.
