— Я порвала со своим бывшим, и он воспринял это не слишком любезно.
— О, ну давай тогда найдем новую игрушку для игр, — отвечаю я, попивая свой напиток.
Кали немного краснеет; я почти забыла, насколько она невинна.
— Что? Ты хочешь сказать, что он бросил тебя, потому что ты девственница? — смеюсь я над своей нелепой мыслью. Когда я смотрю на нее, она опускает свой взгляд на руки. — О, черт, не может быть!
Кали кивает головой.
— Я знаю, что в это трудно поверить, потому что мне двадцать один. Кто в двадцать один остается девственницей? — она неловко смеется.
Я допиваю свой напиток, желая принять участие в этом шоу.
— Имеешь в виду, кто в двадцать один остается девственницей, выглядя как ты? Думаю, у тебя это по собственной воле.
Я не могу в это поверить; такая девчонка должна ежедневно подвергаться преследованиям.
Все наши разговоры заставляют меня сбиться со счета, сколько мы выпили; я вижу, что Кали начала выползать из своей раковины.
— Боже, только, пожалуйста, не говори, что это первый раз, когда ты пьешь, — я издеваюсь над собой, потому что, действительно, таких девчонок просто не может существовать.
Подруга хихикает.
— Ну, я пробовала пить раньше. Но да, это первый раз, когда я... как там, это слово? Опьянела, — Кали смеется так, будто это самая смешная шутка, которую она когда-либо слышала. Мое лицо вытягивается.
— Ох, черт возьми.
Кали кладет свои ладони мне на плечи, прежде чем невнятно бормочет:
— Все хорошо, Вики, это же весенние каникулы! — она размахивает руками в воздухе.
Я оnправлюсь прямиком в ад, без рассмотрения шансов. Тем не менее, Кали права. К черту это.
— Пошли танцевать, — я тащу ее на танцпол, где песня «Тела» группы «Drowning Pool» (прим. перевода: американская рок-группа из Далласа) задает темп. Мы смеемся и танцуем, когда я отвожу свой взгляд на байкеров в углу. Я уже и забыла о них. Я вижу, как один пялится на меня с голодным выражением на лице; он сидит, расставив ноги по сторонам, голова склонена набок, а его губы изогнуты в ухмылке. И выпивает еще один глоток из бокала перед тем, как встать и направиться ко мне.
— Дерьмо, — бормочу про себя. Не думаю, что я подхожу для байкера... кажется. Дойдя до нас, он хватает меня за руку и притягивает к себе.
— Для тебя обычное дело выпивать девять шотов текилы, четыре бокала рома с колой и пиво в четыре часа вечера? — спрашивает он. Я улыбаюсь ему.
— Если бы ты не был так чертовски привлекателен, я бы испугалась того факта, что ты подсчитывал количество мною выпитого, — я вижу, мой пьяный мозг начал свою жизнь.
— Как тебя зовут, байкер? — спрашиваю, и он смеется.
— Байкер? — я киваю. — Блейк, а тебя как?
Я наклоняю голову в сторону, пытаясь сфокусировать взгляд.
— Ты такой высокий, какой твой рост? — я почти спотыкаюсь назад, когда он ловит меня и начинает смеяться.
— Сто девяносто.
— Я Вики, а это – Кали.
Подруга, танцует в своем собственном мирке, видимо не осознавая, какое обращает на себя внимание. Блейк осматривает ее и, улыбнувшись, переводит взгляд назад ко мне. Любой, у кого отличное зрение, скажет вам, насколько она потрясающая.
— Хочешь присесть? — спрашивает Блейк, кивая на стол, за которым сидел.
— Ты, действительно, убийца? — спрашиваю я. Он делает паузу.
— Что?
— Я спросила, ты убийца? — повторяю свой вопрос, и он заливается дьявольским смехом.
— Сегодня нет.
Я пожимаю плечами.
— Меня устраивает.
Он в удивлении качает головой, когда мы идем к его столу. Я осматриваю его внешность, пока он не видит. Его темно-русые волосы, беспорядочно лежащие на голове; по бокам короче. Глаза темно-коричневые, почти черные; и у него естественный, золотистый загар. Ради него почти можно умереть. Почти.
Три недели назад
Блейк
— БЛЕЙК! Сейчас же, сюда, — я слышу, как кричит Зейн из своего офиса. Я тащу Бритни с собой под руку, когда вхожу.
— Что я могу для тебя сделать, босс?
Он смеется своим злым смешком, что всегда означает одно и то же. Чертовски здорово.
— Забавно, что ты интересуешься, — отвечает он, пододвигаясь вперед. — Кое-что произошло.
Я подталкиваю Бритни за дверь и закрываю ее, прежде чем говорю:
— Продолжай.
Зейн снова смеется и откидывается на своем кресле.
— Ты помнишь Джозефа Вэнса? Он был лучшим другом нашим отцам?
Я сажусь на свое кресло, готовясь к еще одной истории, которой никогда не знал.
— Да, слышал о нем.
Любой, кто не жил в пещере или жизнью высшего класса, слышал о Джозефе Вэнсе. Человек печально известен: если это имеет какое-то отношение к нему, я знаю, что у меня нет выбора в решении.
— Ему нужно, чтобы мы присмотрели за его дочерью, поэтому нам необходим легкий переход в ее жизнь.
Глубоко задумавшись, я чешу подбородок, и уже знаю, что ему от меня надо.
— Ты хочешь, чтобы я с ней замутил?
— Разве я так сказал? Нет. Замути с ее лучшей подругой Вики; впусти нас в ее жизнь плавно, — говорит Зейн, сжав губы.
— Ты хотел сказать, что сейчас занимаешься сводничеством? — я спрашиваю, когда беру еще одну пачку лучших зеленых, которые у меня когда-либо были.
