— Верно, я чувствую то же самое. Мой папа заставлял меня слушать «Ганз эн Роузес» пока я была младенцем, моя мама говорила, что он использовал их в качестве моей колыбельной, — отвечаю я, отбирая у него сигарету, поэтому снова могу атаковать свое горло еще одним слоем сильной марихуаны.
— Какую песню он тебе ставил? — спрашивает Блейк. Я смотрю на него, выдыхая большое облако дыма. Любой бы мог подумать, что ты профессионал; притормози, Снуп Дог.
— «Не плачь», — отвечаю я, улыбаясь, и вспоминаю о том, каким классным был мой отец – пока он не стал встречаться с девушкой, с которой я вместе ходила в школу.
— Мило, красивая песня, — говорит он, выпуская остальную часть нашего незаконного вещества, прежде чем прыгает в кровать ко мне. Я понимаю, ты устала больше, чем думала.
— Кали будет в порядке? Эд не серийный убийца?
Блейк тянет меня под руку и целует в голову. Это ничего не значит, Вики, не думай об этом.
— Сколько нужно убить, чтобы его можно классифицировать, как серийного убийцу?
Я толкаю его в грудь.
— Это не смешно, но я бы сказала около пяти.
Он смеется.
— Тогда нет, Эд не серийный убийца.
Я немного расслабляюсь, пока он не добавляет:
— Он намного хуже.
Я вскакиваю с кровати. Услышав его вздох, я поворачиваюсь к нему лицом; но прежде, чем я могу что-то сказать, он добивает меня.
— Детка, Эд – хороший человек, под всем этим альфа-доминирующим-пещерным дерьмом. Очевидно, у него какое-то странное дерьмо, касательно твоей подруги, чего я раньше никогда не видел, а я знаю Эда с тех пор как мы были в подгузниках. Расслабься, — Блейк тянет меня обратно под свою руку. — Поспи немного.
Я расслабляюсь в его больших, теплых объятиях; не долго времени уходит, прежде чем я уплываю в сонную тьму.
— Не-е-ет, останови-и-ись! — восклицаю я и машу рукой перед своим лицом. Когда слышу глубокий смешок, то вспоминаю, где нахожусь. — Блейк, закрой занавески. Это не круто.
— Вставай, детка, мне нужно кое-что уладить, да и Кали уже здесь.
Я вскакиваю с кровати.
— Где она?
Черт, надеюсь, с ней все в порядке.
— Она в гостиной. Я записал свой номер на твой телефон, напиши мне, когда вернешься домой.
Я смотрю на него и совсем неженственным способом смахиваю волосы со своего лица. Кого я обманываю, в моем сорок шестом размере нет ничего схожего на вид леди.
— Это будет странно? Я имею в виду, что знаю, вы, ребята, живете в Уэст-Бич...
Блейк перебивает меня:
— Нет, вовсе, нет, — говорит он, притягивая для поцелуя. — Напиши мне, хорошо?
Я киваю.
— Ага, так и сделаю.
Он выходит через дверь, и я все еще смотрю на его задницу, когда входит Кали.
— Черт, с тобой все в порядке? — спрашиваю ее. Она становится ярко-красной, мое же выражение лица остается серьезным. — Ох, бл*ть, — чертовы байкеры. — Кали! Сексуальный как черт байкер разыгрывает с тобой карту пещерного человека, а ты бросаешь его в первую ночь?
Кали смеется, плюхаясь на кровать рядом со мной. Я продолжаю:
— Бедный экс-бойфренд, годами бродил за этим, и у него ничего не получилось, но Эд-плохой-мальчик-байкер пришел, и вдруг, твои трусики слетели!
Кали реагирует на эти слова.
— Я знаю. Я ужасный человек, но, боже мой, Вики! — говорит она, ее глаза заволакивает дымка воспоминаний.
Я смотрю на нее и спрашиваю:
— Было так хорошо, да? — начинаю собирать свои вещи.
— Действительно хорошо. Черт.
— Ты собираешься увидеть его снова?
Кали смотрит на свои руки и говорит:
— Э-м-м, я не знаю. Думаю, это было только на одну ночь.
Это не очень хорошо.
— Это нормально для тебя?
Подруга поднимает на меня взгляд.
— Да, все круто.
Я вижу, что это, определенно, не так. Кали может мне лгать, но ее глаза выдают тысячи историй. Девушка увлечена, а она не подходит для сложностей, которые приходят вместе с сексом.
— Тогда хорошо, пошли, пообедаем вместе.
Сидя в местном пляжном баре, я заказываю на обед бекон, яйца, блины и вафли.
Кали смотрит на меня.
— Так нечестно, Вик, только потому, что твой вес нисколько не меняется. Некоторые из нас должны следить за тем, что едят.
Я понятия не имею, о чем она говорит: у нее потрясающая, с аппетитными формами, фигура, типа песочные часы, тонкая талия и полные бедра, красивая округлая задница и эта грудь, которую нельзя купить за деньги. Кали одна из самых красивых девушек, что я когда-либо видела.
— Кали, ты идиотка, ты роскошная и тебе нужно это знать.
Подруга смотрит на меня, потягивая свой кофе.
— Ну, роскошь не должна выставляться напоказ.
Я закатываю глаза, все что может «выставляться напоказ» на ее маленькой сташестидесятисантиметровой фигуре это натуральная округлая задница и грудь.
— Итак, каков Блейк? — спрашивает она, поедая банан.
— Он мужчина, вот каков. Никаких обязательств и все такое.
Кали наклоняется вперед и кладет банан на стол.
— Что именно «все такое»? — спрашивает.
— Это когда ты знаешь, что у нас не будет ничего кроме секса и это меня устраивает. Мне нравится играть.
Она хихикает.
— О, да, это так!
И мы обе начинаем смеяться, когда воспоминания о прошлой ночи заполняют мой мозг.
