— Верный, друг! Нашелся! — воскликнул растроганный Селезнев.
Сейчас уже удивился и Вовка.
А Верный бросился вниз, обыскивал окружающие заросли и жалобно, тоскливо выл. Пес искал хозяйку.
— Кто это? — шепотом спросила Тоня, настороженно глядя на Селезнева.
— На, читай. — Вовка протянул ей раскрытый альбом.
Перед девушкой был крупный снимок: Михаил Иванович Калинин пожимал руку невысокому летчику. Тоня посмотрела на снимок, потом перевела взгляд на пришельца:
— Он самый!
— Читай же! — торопил Вовка.
— «Бой сталинского сокола Селезнева», — громко прочла Тоня заголовок.
Она не дочитала статью и до половины, как Шурик, Валя и Измаил с криками принялись плясать.
— Скажите, откуда вас знает Верный? — теребил летчика Вовка.
— Бежали мы из плена втроем. Матрос Зубков, я и девушка по имени Галя.
— Галя! Галя была в плену? Это ж моя сестра!
«Мальчик расплачется, когда узнает, что сестра потерялась», — думал Селезнев. Однако Вовку рассказ майора только успокоил.
— Значит, ушла, — обрадованно сказал он. — Плавает она хорошо. Этот берег весь в плавнях, фашисты в них не суются, а она ведь местная, дорогу в горы найдет.
Селезнев был разочарован, узнав, что трое мальчишек и две хрупкие девушки и есть весь отряд «Старика». Но у этих подростков было оружие, отобранное у фашистов! Летчик с интересом стал расспрашивать ребят о их жизни в горах, о разведках.
«Ну что ж, — подумал он, — начнем партизанить с ребятишками. Если умно взяться за дело, то и с ними можно здорово насолить фашистам».
— Правильно, ребята, — сказал он вслух. — Пока не найдем партизан, будем вредить фашистам, чем сможем. Принимайте и меня в свой отряд отважных.
— Конечно! — восторженно завопил Вовка. — Теперь у нас есть настоящий командир!
— Хорошо. Я буду командиром вашего отряда. А ты, Володя, назначаешься командиром особой снайперско-разведывательной группы, у нас будет, как в настоящем отряде: разведгруппа, начальник санитарной службы…
— Ни за что! — перебила Тоня, поняв, что речь идет о ней. — Я хочу быть пулеметчицей… Правда, с пулеметом обращаться я еще не умею и у нас его пока нет…
Селезнев засмеялся:
— Уж тогда я буду и командиром пулеметного взвода. А пулемет постараемся достать.
— А мы? — с нетерпением спросил Измаил. — Что мы будем делать?
— Вы… Ну, а вы — главные силы и по совместительству разведчики.
Быть «главными силами» понравилось всем.
— Теперь, товарищи, давайте обсудим наши боевые возможности.
— Нет, нет, — воспротивилась Тоня, — сначала будем обедать. А пока Валя и Шурик все приготовят, я вас осмотрю.
Тоня заставила Селезнева снять рубашку. Казалось, у него не было ни мышц, ни жирового слоя — только кости, обтянутые сухой кожей. На шее и спине — страшные фурункулы.
— У вас очень сильно развившаяся дистрофия, — заключила Тоня.
— А что это такое? — спросил летчик. — Я, по правде говоря, плоховато разбираюсь в болезнях: никогда в жизни не болел.
Тоня разъяснила, что такое дистрофия.
— Но вы не пугайтесь. Мы назначим вам усиленное питание. И кое-какие нужные медикаменты у нас есть: глюкоза, витамины.
Селезнев с жадностью набросился на еду, но Тоня, как ему показалось, слишком скоро отобрала ложку.
— Больше сразу нельзя, — заявила она. — Я буду кормить вас часа через полтора.
Вспомнив, какую боль почувствовал он, когда съел булку, Селезнев не возражал, однако не мог оторвать взгляда от казана с кашей, стопки немного подгорелых лепешек и котелка янтарного меду.
После обеда Тоня решила вскрыть у Селезнева некоторые фурункулы. Операция прошла быстро и удачно.
— Замечательно, — обрадовалась Тоня. — Все-таки мне очень много дала работа с твоим папой, Вовка.
— Ты что-то сегодня медициной увлеклась, — пробурчал довольный Вовка. — Того и гляди, решишь кому-нибудь голову отрезать, а потом обратно пришить.
Селезнев с удовольствием растянулся в тени. Измаил на губной гармошке выводил какую-то национальную мелодию. Шурик заметил, что он часто сбивается.
— У нас в Адыгее больше женщины играют на гармошках, не на таких, а настоящих, — оправдывался Измаил. — А я так, немножко научился. На, лучше сыграй ты, Шурик.
— Ну вот, у нас даже свой оркестр организовать можно, — пошутил Селезнев.
— А что вы думаете! — отозвался Вовка. — У нас и еще инструмент есть. — Он вытащил из сумки окарину.
— А какую это песню ты пел в плавнях? Про матросов.
— Это Шурика сочинение, — с гордостью сказал Вовка. — Сыграй, Шурик.
Песня о морском отряде Селезневу очень понравилась. Потом Шурик начал вполголоса напевать о партизане Вовке. Герой песни смутился и уполз в пещеру, но Шурика заставили спеть еще раз.
— Песни хороши, — проговорил Селезнев. — Но ты напиши песню нашего отряда. Боевую, партизанскую! Чтобы с ней легче было в бой идти. Чтобы душа пела.
— Трудно, — опустил голову Шурик.
— Вам пора есть, — объявила Тоня. — Только сначала выпейте-ка эти порошки.
Селезнев выпил лекарство, быстро съел кашу и кусок лепешки с медом. Ему опять показалось, что порция чрезвычайно мала.
— Ну что же, давайте проведем военный совет, — проговорил он.
Со всех сторон посыпались предложения.
