Секунду наблюдал Селезнев за атакой Верного, но этого было достаточно, чтобы сидящий на козлах полицай хлестнул по коням. Девушка мешком вывалилась из тачанки. Следом за тачанкой, крича что-то бежал второй эсесовец.
— Верный! Взять! — приказал Вовка.
Селезнев бросился к девушке и помог ей встать. Руки ее были стянуты за спиной веревкой, но развязывать сейчас не было времени: в любой момент на шоссе могла показаться автомашина, мотоцикл, даже танк. Все трое побежали прочь от дороги.
Их догнал все еще ворчащий от возбуждения Верный.
— Бежать можешь? — на ходу спросил Селезнев.
— Могу, — ответила девушка.
Они устремились в горы.
Только у самой пасеки Селезнев решился остановиться и отдохнуть.
— Как тебя зовут? — спросил девушку Вовка.
— Катя.
— Куда они тебя везли?
— В город, в гестапо. А Литовченко, что меня прятал, повесили тут недалеко, чтобы партизаны видели… «Старика» хотят устрашить.
— Меня? Нас, значит?
— «Старик» — это ты? — спросила изумленная девушка. — А со мной в камере четыре деда сидели. Они их за «Старика» принимают. — Катя вздохнула. — Их всех сегодня или завтра утром увезут в город. И — конец…
Ни Селезнев, ни Вовка не ответили.
Когда они пришли в крепость «Севастополь», Катя рассказала, что происходит в подвале санатория «Серный ключ» и повторила ту же фразу:
— Сегодня или завтра их увезут в город. Значит, конец…
Вовка и майор переглянулись. Летчик утвердительно кивнул головой: они без слов поняли друг друга.
Селезнев встал и ушел в пещеру. Вскоре туда полез и Вовка.
— Как? — спросил он.
— Попробуем, — ответил майор.
Через час у них был выработан подробный план нападения на машины с арестованными.
— Пошли, — сказал Селезнев. — Объявлю об этом отряду.
Они возвратились на площадку. Здесь шел спор между Катей и Измаилом.
— Очень просто, — доказывала девушка. — Я кончила снайперскую школу и на фронте была.
— Ну и что же? А я охотник.
— Шурик, принеси из пещеры мелкокалиберку, — распорядился Селезнев. — Чего зря спорить? Сейчас проверим. Сегодня очень кстати потренироваться в стрельбе.
Вовка поставил шагах в пятидесяти от себя три небольшие щепки и дал Измаилу и Кате по три патрона. Каждый из них сбил по две щепки. Потом выстрелил Вовка и сбил все три.
— Вот это да! — с восхищением сказала девушка.
— Внимание, товарищи партизаны! — произнес Селезнев. — Командование отряда… — Смутившись такой громкой фразой, он поправился. — Мы с Володей решили отбить у гестаповцев арестованных.
— Ура! Ура! — завопили Шурик и Измаил.
Катя вскочила и почему-то поцеловала Вовку. Страшно смущенный, он отошел в сторону.
— Первым долгом, — сказал Селезнев, — распределим оружие.
Вовка внимательно слушал распоряжения майора и думал: «Как хорошо, что у нас есть взрослый человек. Он все знает и не страшно с ним совсем».
Отряд «Старика» в полном составе вышел днем, чтобы засветло найти подходящее для засады место. Впереди шествовал Верный, следом — дозорный Измаил, дальше гуськом остальные. Спустившись с горы, они пошли рядом с шоссе, скрываясь в кустах. То и дело доносился шум машин, треск мотоциклов, русский, адыгейский и немецкий говор. Наконец подходящее место было найдено: дорога прорезала длинным коридором каменную скалу. Селезнев расставил людей. Вовка и Катя устроились на самом возвышенном месте, откуда можно было простреливать весь коридор, рядом с собой Вовка уложил Верного.
— Мы одновременно резерв главного командования и самое командование, — шутил Селезнев, устанавливая неподалеку пулемет. Измаил, Валя и Шурик залегли на противоположной стороне каменного коридора.
Темнело. Реже проезжали машины по шоссе. Но все же нет-нет, да проскочит связной мотоциклист, грузовик с солдатами. Измаил наблюдал за ними из своего укрытия и невольно тянулся к автомату. Но, помня наказ Селезнева и Вовки, вздыхая, клал автомат на место. Вот вдали показались три брички с пьяно орущими полицаями. Тут уж Измаил не выдержал и пополз к Селезневу.
— Полицаи! Давайте ударим, — умоляюще зашептал он. — Вы же сами говорили, они хуже фашистов.
Вовка тоже просительно смотрел на Селезнева.
— Нет, — твердо сказал майор. — Этих собак мы всегда можем подловить, а не освободим своих людей — они погибнут. Ползи обратно и помни: ни одного выстрела. Как только все машины пройдут мимо тебя, делай обвал, а услышишь Вовкин свист — стреляй по конвою.
Повздыхав, Измаил уполз обратно. Брички с орущими полицаями проехали мимо.
Ночью изредка проскакивали машины, конвоируемые мотоциклистами. Каждый раз Селезнев шептал:
— Не то, не то.
Из-за горы выполз круг луны. В ее ярком свете каменные стены и дорога казались совершенно белыми, как будто отлитыми из стали.
Селезнев еще раз обошел засаду. Измаила и Шурика он перевел на теневую сторону дороги:
— Из темноты на свет стрелять лучше.
Тоне посоветовал отнести сумку с медикаментами метров на двести от дороги, к тому месту, откуда начинался подъем:
— Раненых будешь там перевязывать.
Вовкин карабин он отдал Кате:
— Без моего приказа не сходи с места и бей конвоиров. Из карабина лучше вести прицельный огонь.
