Воистину так. Его результаты по стандартному тесту на одаренность, который предлагали всем перспективным студентам, просто зашкаливали. В родной семье – рыбаков из Тиллек-холда – его вообще не понимали и считали дурачком. В четырнадцать лет он, как и его братья и сестры, занялся семейным делом. Продержался он три похода. Хотя он и зарекомендовал себя как способный навигатор, его постоянно мучила морская болезнь. Он так и не научился ходить по палубе во время качки, так что в палубные матросы не годился, что очень расстроило его родителей. К счастью, парнишка заинтересовал капитана Кизана, и тот порекомендовал отдать его учиться и послал в Форт-холд, чтобы его там испытали. Клиссер с радостью принял его: найти такого жадного до знаний ученика для него было просто пиром души. И теперь, видя, как Джемми просто пожирает сложнейшие задания, он создал для него специальную учебную программу. Хотя Джемми был замечательным учеником, петь он не мог, а потому начал делать музыкальные инструменты, чтобы как-то компенсировать свой недостаток. Дайте ему пару часов попрактиковаться, и он сможет играть на чем угодно.
Хотя его родители и лорд-холдер Бастом ожидали что он вернется в Тиллек и станет там учителем, Клиссер уперся: детей в холде может учить каждый, и он пришлет хорошо подготовленного кандидата, но Джемми должен остаться в Колледже и служить всему континенту.
Но вот чего никто за пределами цеха даже не упоминал: Джемми интуитивно знал, как восполнить прорехи, оставленные при небрежном копировании поврежденных записей. Его заметки, короткие и четкие, были примером здравомыслия. Колледж просто не мог себе позволить остаться без умения и разума Джемми. парень не был хорошим преподавателем, поскольку мыслительный процесс более медленный, чем у него, просто выводил его из себя, однако он мог писать – и писал – учебники и руководства, которые улучшали базовые тексты, привезенные первыми поселенцами. Джемми переводил слово «Земля» как «Перн».
Сверстников его общество не радовало, зато он чувствовал себя вполне уютно в компании своих наставников и вскоре превзошел их как по уровню знаний, так и в практическом применении изученного. Все прекрасно знали, хотя и тактично обходили молчанием то, что он просто обожал Бетани. Она была со всеми равно ласкова и добра, но отказывалась избирать себе партнера. Из-за своего уродства она давно решила не заводить потомства и отвергала всяческую интимную жизнь, даже бездетную.
Клиссер, глядя на то, как Бетани и Джемми степенно шествуют к помосту, подумал: а не удастся ли Джемми сокрушить стену ее девственности? Он был уверен, что Бетани печется о юноше из Тиллека куда больше, чем о ком-либо другом за все тридцать лет, в течение которых знал ее как студентку и преподавателя. Она была привлекательной женщиной, она заслуживала любви. Поскольку зачатие можно предотвратить, ее самый главный страх был устраним. А разницу в возрасте Клиссер во внимание не принимал. Да и Джемми отчаянно нуждался в уравновешенности, которую дала бы ему жизнь без вынужденной аскезы.
Клиссер и Джемми помогли Бетани взойти по cтупеням без перил на помост, где она, расправив длинные юбки, скрывавшие высокую подошву ее башмака, села в кресло. Она разложила футляр с флейтой и рекордеры, как ей было нужно, а тростниковую дудочку положила на пюпитр. Этой группе музыкантов партитуры, конечно, были не нужны, но другие ими пользовались.
Данья подняла скрипку к плечу, взяла смычок и посмотрела на Джемми, который тихонько пропел безупречное «ля», чтобы она могла подтянуть струну. Шеледон тихонько побренчал на гитаре, проверяя строй а Лозелл сыграл арпеджио на оркестровой арфе. Единственное сохранившееся на континенте фортепиано – его любимый инструмент – сейчас было в ремонте: заменяли молоточки, и пока еще не удалось изготовить такой же фетр, как тот, которым они были изначально обтянуты.
Клиссер кивнул Джемми, который выбил на своем барабане дробь, чтобы привлечь внимание, и затем, по сигналу Клиссера, они начали свою программу.
Только через несколько дней Клиссеру выпала возможность обсудить проект с Джемми.
– Я удивляюсь, почему мы не используем баллады для обучения истории, – ответил Джемми.
– Мы не историю будем на музыку перекладывать.
– Да нет, именно историю, – прямо и без всякого такта, по своему обыкновению, ответил Джемми. Клисер не сразу привык к его манере. – Это все станет историей, когда следующее поколение получит нашу весть… а потом последующее.
– Конечно, именно для этого и стараемся.
Джемми что-то замычал было себе под нос, но вдруг осекся, бросился к столу, схватил листок бумаги, перевернул его на чистую сторону. Быстро начертил пять линий, нарисовал ключ и тут же начал записывать ноты. Клиссер был просто поражен.
