Разрушения оказались сильнее, чем она могла себе представить. Ланори кое-что помнила о Войне с деспотом. В то время ей было всего тринадцать, но она никогда не забудет, как родители покидали дом — скрывая за притворными улыбками страх, что могут оставить детей сиротами. Она видела голо и слышала отчеты, но истинное понимание войны пришло к ней, когда она смогла познакомиться с материалами уже после окончания вторжения. В разгар военных событий легко было запутаться. Правда всегда всплывает позже.
Она узнала, что королева-деспот Хадия объединила под властью своих притягательных законов криминальных баронов Чикагу, а затем попыталась распространить свое влияние на остальные обитаемые миры системы. Под ее руку переходили с небывалым энтузиазмом, поскольку она обещала безопасность, богатство и свободу от вмешательства дже'дайи. Она отрицала Силу, демонизировала ее в сознании тех, кто следовал за ней и внимал ей, и ее агрессия оказалась жестокой, но недолгой. Дже'дайи поклялись сопротивляться любым действиям, предпринятым против них, а также защищать всех, кто не хотел подчиняться законам Хадии.
После периода ложной войны, в ходе которого происходили лишь мелкие стычки в космосе и на некоторых из калимарских лун, Хадия направила свои силы на Тайтон. Втайне она создала грозную армию, прекрасно экипированную и вооруженную, и, можно сказать, застала дже'дайи врасплох. Вторжение было массированным и жестоким, а битвы — ужасающими. Но на стороне дже'дайи сражалась Сила, и все, что Хадия ненавидела, обернулось против нее. Переломный момент войны стал ее самой ужасной катастрофой. После гибели Хадии у Калета и поражения ее армий дже'дайи еще долго подсчитывали потери. Погибло сто тысяч тайтонцев. Вдесятеро большие потери понесла армия Хадии, и намного больше ее сторонников серьезно пострадали. Были нанесены глубокие раны, и они не зажили по сей день, хотя прошло более десяти лет.
Перед Ланори сейчас предстала одна из таких ран.
Она знала о промышленных куполах Нокса, что были разбомблены дже'дайи за поставки оружия и снаряжения армиям Хадии, и она видела голо самой бомбежки. Но голо — это лишь взгляд со стороны, а воображение ограничивается опытом. Ничто не могло подготовить девушку к правде, открывшейся ее взору Ланори ужаснуло, насколько эффективен оказался удар армии дже'дайи, и, хотя следопыт лично участвовала в некоторых боевых действиях, в полномасштабной войне ей никогда не приходилось биться.
Она не знала даже названия руин, которые они миновали первыми. Ее «Миротворец» просто промчался мимо, но масштабы разрушений производили ошеломляющее впечатление. Город, должно быть, достигал восьми километров в диаметре, и ныне от его защитного купола осталось крайне мало. Руины внутри бывшего купола представляли собой обугленную, спекшуюся массу, перемежающуюся озерцами с тухлой водой и указывающую обличительными «перстами» разрушенных зданий в небо.
Следопыт вздохнула с облегчением, когда они миновали разрушенный город и полетели над нетронутыми землями. Даже загрязненный и отравленный пейзаж был приятнее взгляду. Флора была крайне скудна, и если тут и жили какие-либо существа, способные дышать столь омерзительным воздухом, они предпочитали скрываться.
Они оставили еще один купол по правому борту — даже на расстоянии в несколько километров он виднелся отчетливо, словно шрам на земле. «Любой шрам может поведать историю», — подумала Ланори, а история этого города, должно быть, ужасна. Сохранившаяся часть купола возвышалась над поверхностью, потрескавшаяся и усеянная следами от многочисленных попаданий снарядов, а обломки города рассеялись по окружающим равнинам. Должно быть, этот купол уничтожили чрезвычайно мощные взрывы.
Ланори затошнило, ее охватило чувство безнадежности. Сила предлагала столь многое — но все же оставалась потребность в насилии, боли и смерти. Тысячи миролюбивых разумных существ могут стремиться прожить свою жизнь добродетельно, но достаточно одного ядовитого семени, чтобы распространить в народе скверну. Сколько из миллиона погибших в армии деспота были бы сегодня живы, если бы не Хадия? Скорее всего, большинство. Кое-кто может не любить дже'дайи или питать к ним смутное недоверие. Даже ненависть. Но при отсутствии личности, обладающей харизмой и решительностью Хадии, подобные чувства пропадали втуне, оставаясь неопределенными и расфокусированными. Она заставила ненависть и недоверие проявиться, и ее руки запятнаны кровью миллиона жертв с обеих сторон.
— Видя все это, я наконец начинаю понимать, — произнес Тре. В его голосе было столько горя и искренности, это было так не похоже на обычного Тре Сану. Ланори он уже почти начал нравиться.
