– Вы предлагаете мне тоже остаться в Аничкино?
– Я предлагаю не бунтовать, потому что, так уж вышло, ни один бунт не заканчивается добром. Даже если он необходим.
– Но Тоня не пошла в колхоз, отказалась! И ничего! – гнула своё Маша.
– Посмотрим, чем это для неё закончится, – мрачно ответила Валентина Михайловна.
– А что, по-вашему, она должна была сделать?
– Пойти в колхоз и весь тот год, что она будет там работать, продолжать учиться. А как только выйдет срок, ехать поступать туда, куда хотела.
– И вы считаете, это правильно? Это справедливо? По-человечески? – не сдавалась Маша.
– Я считаю, что это единственный шанс не испортить себе жизнь. Пожертвовать одним годом ради всего будущего.
– Но ведь и дальше будет такой же бред! Вот она отучится и её пошлют неизвестно куда!
– Всего на три года...
– Значит, надо пожертвовать уже четырьмя годами, чтобы тебе не испортили всю жизнь!
– Ничего не поделать, таковы правила, и раз уж мы не в силах их изменить, надо приспособиться. Поэтому, Маша, я прошу тебя, будь потише, не ломай своё будущее, – попросила женщина, и девушка посмотрела в её тёплые глаза.
– Почему вы не вернулись в Москву?
– Это долгая история... – уклончиво ответила учительница.
– Пожалуйста, ответьте. Я никому не скажу!
– Мой муж не захотел ехать со мной сюда, хотя мог... Он был старше, его ничего не держало, кроме работы и... возможно, кого-то ещё. Мне было незачем возвращаться, Маша, – грустно ответила та и пригладила ладонью юбку. – Да и здесь не так уж плохо.
– А почему вы здесь никого не встретили?
– А я и встретила, но он несвободен... Я не посмею разбить семью.
В комнате повисла тишина. Девочка впитывала всё, что говорила Валентина Михайловна, понимала, осознавала, но никак не могла согласиться. Почему все обязательно должны делать то, что положено? Кем это положено? И с чего они, те, кто это придумал, взяли, что именно так правильно? Почему каждый человек должен проходить через тернии просто для того, чтобы его оставили в покое, а не диктовали, как надо жить?! Но даже и тогда приходилось оглядываться...
– Я бы родила, – неожиданно продолжила учительница, – но только представь, какой это был бы позор. Одна. Без мужа. Меня бы сразу уволили, выкинули из школы... Педагог не имеет права подавать дурной пример... И что бы мне осталось?
Получается, этот прекрасный человек сознательно обрекает себя на одиночество только потому, что кем-то как-то и когда-то было решено, что родить без мужа – великий позор... Маша покрутила головой, не соглашаясь со всем этим. Она совершенно не понимала, что делать, как поступить, чтобы в её жизнь никто не лез и не говорил, как правильно себя вести. Но затем девочка вспомнила про Галину Александровну и повернулась к учительнице.
– Большое спасибо, что поговорили со мной, – искренне поблагодарила она. – Вы правы, я и вас могла подвести. Я больше не буду так делать, только...
– Только? – с тревогой спросила женщина.
– Пожалуйста, помогите мне...
– Конечно, говори, что случилось?! Неужели Игорь успел напортачить?!
– Нет, не Игорь... А секретарь колхоза.
Учительница и ученица долго сидели в полной тишине. На улице уже заждались ребята, а комсорг несколько раз настойчиво прошла мимо окна.
– Давай вечером поговорим? Нам уже пора на свёклу.
– Пожалуйста, пять минут! Я всё быстро расскажу! Я могу рассказать по пути! Только прошу вас, не считайте меня сумасшедшей! Я нормальная! Я просто не знаю, что мне с этим делать! Поэтому и сбежала!
– Ты чего, Маша, успокойся, – Валентина Михайловна коснулась прохладного лба девочки и убедилась, что у неё не жар. – Да тебя всю трясёт...
– Мне страшно, мне очень страшно! Но я боюсь, что никто не поверит!
Новосёлова вновь показалась в окне и позволила себе в него посмотреть. Всего на секунду, мимолётно, но этого хватило, чтобы женщина поднялась и направилась к выходу.
– Идём, расскажешь по пути.
На площадке было шумно. Ребята устроили веселые игры и, когда из интерната показались учительница с Машей, не думали прекращать.
– Иди к девочкам, – отстранённо кивнула Валентина Михайловна.
– Помогите... – одними губами попросила Иванова, и женщина кивнула. Рассказ потряс её, удивил, а главное – насторожил. Маша не могла врать, она напугана, встревожена, она едва не сбежала...
– Идём, ребята! Сегодня мы и так задержались! – выкрикнула учительница, стараясь придать голосу весёлость. Школьники нехотя прекратили игры и направились в поле.
Глава 7
15 июня 1979, пятница
В клубе неподалёку от интерната играла музыка и горел свет. Сквозь яблоневый сад и деревенские дома доносился сильный голос Пугачёвой:
Ах, Арлекино, Арлекино!Нужно быть смешным для всехАрлекино, АрлекиноЕсть одна награда — смех!
Маша поспешно застегивала золотые серьги, которые ей подарили родители на пятнадцатилетие, и не вступала в разговоры девочек.
– Как жаль, что мальчишек нет, – расстраивалась Ириша Сидорова. Она надела нежно-жёлтое ситцевое платье, сандалии и всё время поправляла волосы.