– Ты позор для нашего класса. Для всей школы... – прошипела Люда.
Маша покачала головой и направилась за клуб, чтобы спрятаться от въедливой одноклассницы.
– Ни стыда, ни совести у тебя! – крикнула вдогонку Новосёлова, но девушка не ответила и даже не повернулась.
Колхозный сад притаился почерневшей массой прямо за клубом. Небо накрыла синяя тьма, а половинка луны только начинала выползать на свободу. Машу трясло от раздражения, и она не сразу заметила уединившуюся пару между клубом и садом. По воздуху пронеслось характерное чавканье, и девочка покраснела до корней волос. Сперва она хотела скорее уйти, но сами звуки показались ей странными. Она преодолела себя и повернулась. Под небольшим козырьком застыли две тени. Никто из них не двигался, не говорил, не шелестел одеждой, они замерли как изваяния, и только мерзкие чавканья доносились с их стороны.
Луна медленно выплыла на небосвод и бросила ленивый свет на пару. Маша пригляделась. На коже поднялись волоски, и задрожали ноги. Галина Александровна прижала к стене Варю Киселёву и уткнулась ей в шею. Иванова бросилась к ним.
Женщина оторвалась от трапезы и резко повернулась на звук шагов. Окровавленный рот растянулся в жадной улыбке, а сухие руки-ветви потянулись к Маше. Но та схватила камень и продолжала наступать.
– Отпустите её, – потребовала девочка, но получилось как-то жалко.
– Тебе тоже понравится, ты и сама не знаешь, от чего отказываешься... – сладко запела секретарь.
Варя сползла по стене вниз и завалилась на бок. Маша с трудом оторвала от неё взгляд и только сейчас поняла, что осталась с кошмаром один на один.
Иссушенная женщина приближалась, скалясь и радуясь победе.
– Дай мне тебя попробовать... – просила она.
– Пошла вон! – попыталась закричать девочка и ощутила, как опускается рука с камнем. Нет, она не может ударить живого человека...
– Вот так, молодец, а теперь иди сюда...
Галина Александровна подобралась, перестала улыбаться и диким зверем прыгнула на Машу. Девочка вскрикнула и закрыла голову руками. Но через миг она поняла, что ничего не произошло, а ужасная женщина оказалась позади.
– Что это у тебя там болтается?.. – озадаченно проговорила Галина Александровна. – Дашь посмотреть?
Девушка и забыла, что на шее у неё висел серебряный крестик от бабушки.
– Нет, не дам! – Маша почувствовала уверенность и на пробу шагнула к женщине. Та испуганно и ожидаемо отпрянула. – Вошла вон! Нечисть!
– Маша, ты здесь? – послышался обеспокоенный голос Валентины Михайловны.
– Да, я тут! – радостно воскликнула та, а Галина Александровна бесшумно скакнула во мрак колхозного сада.
– Что случилось? – учительница бежала вдоль здания клуба.
– Не знаю, но она что-то с ней сделала...
Маша наклонилась над Варей, и та тихонько застонала.
– У неё кровь... – с ужасом прошептала девочка.
Валентина Михайловна добежала, бросилась на колени и потрепала лежащую ученицу за щёки.
– Варя, Варенька, очнись, – говорила женщина, а затем обратилась к Маше: – Что тут произошло?
– Точно не знаю, вернее, понимаю, но сказать такое...
– Говори!
– Вы верите во всякую нечисть?
– Что за глупости?! – воскликнула учительница и поправила съехавшие очки.
– Посмотрите на это...
Дрожащей рукой Маша стёрла капли крови с шеи Вари, и на коже показались два маленьких тонких прокола. Тогда она несмело спросила:
– Вы читали Брэма Стокера?
Женщина молчала. Она неотрывно смотрела на лежащую девочку, которая медленно приходила в себя.
– Читали?..
– Ты говоришь о Дракуле?
– Да, о нём...
– Но это же вымысел! – не поверила учительница и попыталась поднять Варю. Та капризно замычала. – Помоги мне! Нужно отвести её в интернат!
– В интернат?! – неожиданно очнулась Киселёва и сама, без посторонней помощи, поднялась на ноги. – Ой! Валентина Михайловна? А вы чего тут?
Маша и учительница ошалело смотрели на бодрую и весёлую школьницу.
– Я, наверное, задремала! Сегодня на поле очень вымоталась! Мне такой сон чудесный снился!
– Ты хорошо себя чувствуешь? – спросила женщина, не веря, что всё это происходит на самом деле.
– Да, простите, понимаю, тут нельзя спать, но я почему-то уснула... Я пойду к девчонкам?
– Ты больше не хочешь спать?
– Неа!
– Хорошо, иди...
Варя Киселёва, рыжая, полненькая и счастливая поскакала в клуб, будто ничего не произошло. Маша и Валентина Михайловна тупо смотрели друг на друга, пока вторая тихо не спросила:
– Я не сошла с ума?
– Кажется, нет...
– Это не розыгрыш? Может, вы решили надо мной подшутить?
– Да нет же, всё по-настоящему! – девушка шагнула ближе – рядом было гораздо комфортнее, ведь нечисть в лице Галины Александровны могла оказаться за соседней яблоней.
– Что там было у Стокера? Осиновый кол?
– Не помню... Но я точно знаю, что кресты она не любит... – Маша вытянула из-за воротника крестик и показала учительнице.
– Значит, нам нужен поп... Или батюшка... Кто там этим занимается? – соображала вслух Валентина Михайловна.
– Вам нужен крестик... Тогда вы в безопасности...
– Но на всех крестики не повесишь.
– Не повесишь, – согласилась Маша.
– Идём, я подумаю, что можно сделать.